Часа в два ночи друзья разошлись по своим комнатам. Надо было отдохнуть. Но отдыхать пришлось недолго. Едва только Грязнов заснул, как его разбудил Ризаматов.
– Андрюша, – тихо позвал он друга, – послушай…
Андрей поднял голову. За окном, где-то далеко – возможно, за городом – рождались неясные звуки, похожие на движение поезда. Гул рос, усиливался. Андрей вскочил с кровати и подошел к окну.
– Что там такое? – спросил он, в свою очередь, Алима.
Тот пожал плечами:
– Бой. Или, может быть, самолеты.
Андрей быстро оделся и спустился во двор. В ночной тишине явственно различались звуки движущихся танков. Где-то шли войска.
– Идут танки, – сообщил он Алиму, – но чьи и куда, неизвестно.
Надо было ждать утра.
Лишь только рассвело, Андрей, Алим и Гуго отправились на разведку. Едва они дошли до соседней улицы, как дорогу им преградили грузовики с солдатами. Вереницы «студебеккеров» и «доджей» тянулись вдоль мостовой и исчезали за поворотом.
– Союзники! – крикнул Алим.
– Да, американцы, – подтвердил Андрей и зашагал по тротуару, разглядывая машины и людей в них.
Ему впервые приходилось видеть американцев. Солдаты оживленно беседовали, переговаривались, шутили, беззаботно смеялись.
– Пойдемте назад, – предложил Андрей.
Друзья свернули в переулок и направились к дому.
– Наверно, скоро конец войне, – высказал предположение Алим. – Вот хорошо было бы!
Андрей ничего не ответил. Он торопливо шел, не оглядываясь. Вагнер встретил их у калитки.
– Ну как? – встревоженно спросил он.
– В городе американцы, – ответил Грязнов.
– Пришли все-таки, – покачав головой, сказал старик и запер калитку на ключ.
Постояв некоторое время у забора, он посмотрел в сад, потом прошел по аллее к яблоне и вернулся назад. Взгляд его остановился на оставленной у дерева лопате. Вагнер не допускал беспорядка в хозяйстве, но сейчас он даже не попытался убрать лопату. Старик безразлично смотрел куда-то в пространство, глаза его были широко открыты, и глубокая грусть заволокла их влажной пеленой.
На пятый день после вступления американских войск в город Вагнеру объявили, что в его доме будут проживать два офицера, и приказали приготовить комнату. Старик молча, с полным безразличием выслушал квартирмейстера и кивком головы выразил согласие. Когда дверь захлопнулась, он вошел в столовую и тяжело опустился в кресло. Последнее время Вагнер стал неузнаваем: осунулся, одряхлел. Все реже и реже выходил в сад, хотя там уже наливались соком деревья и лопались набухшие почки. Старик словно забыл о своих любимых яблонях, о своем саде.
– Не того, не того я ждал, – то и дело повторял он с грустью.
Извещение о новых квартирантах было еще одним ударом для старика.
– Куда же мы их поместим? – спросил Алим Вагнера.
Вагнер, казалось, не слышал вопроса. Он даже не повернулся в сторону своего друга и только глубоко вздохнул. Алим положил руку на его плечо и попытался отвлечь от нерадостных мыслей.
– Пустим их в спальню, там они не будут нам мешать, а сами перейдем в ваш кабинет.
– Мне все равно. Поступай, как считаешь нужным.
Вагнер встал, подошел к пианино, закрыл его на ключ, вынул свечи, которые последний раз зажигала покойная жена, взял скрипку и отнес ее в кабинет. Оттуда он уже не возвращался до самого обеда.
– Плох старик, совсем плох, – заметил Алим.
Андрей понимал состояние Вагнера. С приходом американцев у него подорвалась вера в будущее, исчезла надежда на совместную жизнь с сыном. Старый архитектор чувствовал, что сын его, ставший советским партизаном, не захочет вернуться сюда сейчас, когда в городе американцы.
Старика с трудом упросили выйти в столовую. Он все так же молча сел в свое кресло и нехотя принялся за еду.
Едва только друзья окончили первое, как в комнату без стука вошел один из квартирантов. Это был костлявый майор высокого роста с надменным выражением лица. За ним следовал негр-солдат с двумя большими чемоданами, обитыми желтой кожей.
– Хеллоу! – бросил вошедший сухо и, не ожидая ответа, спросил: – Где комната?
Алим молча встал из-за стола и проводил майора в спальню.
Через минуту Алим вернулся и тихо сообщил:
– Устраивается, раскладывает вещи.
Снова принялись за прерванный обед, но закончить его не удалось. Майор вышел в столовую и, ни к кому не обращаясь, потребовал приготовить ванну. Вагнер молча посмотрел на американца и пожал плечами. Майор повторил требование. Тогда Альфред Августович встал и, сдерживая возмущение, произнес:
– В доме нет слуг.
– Нет, так будут!
– Сомневаюсь.
Майор окинул Вагнера холодным взглядом и шагнул к нему. Но между ним и стариком встал Андрей.
Андрей был чуть ниже американца, но шире в плечах и в груди.
– А вы кто? – не меняя позы боксера, готовящегося к бою, процедил американец.
– Он офицер Советской Армии, – ответил за Андрея Абих.
– Союзник? – удивленно переспросил майор.
Андрей кивнул головой.
– А как вы сюда попали?
– Это не его вина, – сказал Гуго.
– Вот оно что!.. Понимаю… Вашу руку! Я майор Никсон.
Андрей, переборов себя, подал руку.
– А этот? – спросил Никсон, кивнув в сторону Вагнера.
