– Тоже союзник. В его доме Грязнов жил со своими друзьями почти год, – пояснил Гуго.
– Странная коллизия! – произнес Никсон.
На этом инцидент был исчерпан. Второй постоялец, капитан Джек Аллен, пришел двумя часами позже и без сопровождающих. Кроме маленького легкого саквояжа и большой полевой сумки с планшетом, у него ничего не было. Повесив шинель и умывшись, он попросил разрешения осмотреть дом. С большим интересом разглядывал архитектурные проекты, развешанные на стенах, и когда узнал, что Вагнер архитектор, долго и тепло жал ему руку. Изменил свое поведение и Никсон. Это стало заметно после того, как Андрей рассказал, что сын Вагнера сражается в рядах Советской Армии.
Но Никсон считал себя победителем и старался подчеркнуть свое право на главенство в доме.
– Такие люди вносят беспокойство в жизнь и превращают все хорошее в свою противоположность, – говорил Аллен про Никсона, когда его не было.
Грязнов и Ризаматов договорились выдавать себя за советских офицеров, заброшенных в тыл немцев со специальным заданием, а свое пребывание в доме Вагнера объяснить тем, что сын Вагнера, перешедший на сторону советских войск, дал им адрес отца, у которого они и нашли приют под видом военнопленных. Теперь они могли говорить что угодно, не опасаясь быть разоблаченными ни юргенсами, ни марквардтами, ни долингерами, о которых начали забывать.
Окончательного освобождения оставалось ждать недолго. Советские войска вошли в Кенигсберг, Ганновер, Эссен, Вену, Штутгардт. Войска Первого Белорусского и Первого Украинского фронтов рвались к Берлину. Скоро должен был настать день соединения союзных войск, день развязки.
Как-то утром, бродя по городу, Андрей и Алим встретили на бульваре майора Фохта. Он шел в новеньком штатском костюме и мягкой велюровой шляпе серого цвета с большими полями. Майор сделал вид, что не узнал Андрея.
– Не пойму, что происходит, – сказал тихо Грязнов, показывая Алиму на Фохта. – Это гестаповец, тот, который вызывал Вагнера и нас с Никитой Родионовичем. И он на свободе…
– Возможно, скрывается, – высказал предположение Алим.
– Черт его знает! Возможно.
Вечером после ужина Вагнер сказал:
– Хорошо, если бы эта война была последней!
Никсон расхохотался:
– Война новая придет быстрее, чем вы думаете.
– Это, по-вашему, обязательно? – спросил Вагнер.
– Непременно.
Никсон достал из кармана небольшую записную книжку, порылся в ней и, найдя нужное, сказал:
– Вот что пишет Фокс: «Победоносные генералы и адмиралы будут больше посматривать на своих союзников в победе, чтобы обнаружить своих вероятных противников в будущей войне… Они будут менее заняты Германией, чем друг другом».
– Странная точка зрения, – произнес Вагнер. – К счастью, имеется другой документ, вселяющий надежду на более приятное будущее. Я имею в виду решение Ялтинской конференции.
– Под которым поставил свою подпись наш покойный Рузвельт, – добавил Аллен.
– Старик переборщил, – развязно проговорил Никсон. – Да разве можно допустить разрушение, преднамеренное разрушение промышленной мощи Германии?
– Промышленность в Германии не принадлежит народу, – заметил Вагнер.
– А кому же она принадлежит – обезьянам или попугаям? – в голосе Никсона появились саркастические нотки.
– Капиталистам, – коротко сказал Абих.
– Это доктрина коммунистов, и давайте не будем говорить на эту тему.
Никсон поднялся, подошел к дивану и, развалясь на нем, вытянул длинные ноги.
– Капитан! – обратился он к Аллену.
– Да, – ответил тот.
– Дивизия простоит в городе еще десять дней. Вы, кажется, интересовались именно этим вопросом у начальника штаба?
– Возможно…
– Потом вы спрашивали разрешения, можно ли перебраться на другую квартиру.
– Допустим…
– Вы заявили, что не хотите жить со мной вместе…
– Заявил.
– А на кой черт вам все это понадобилось?
– Это мое, а не ваше дело, – заметил Аллен.
– Тогда я вам набью физиономию. И так набью, как вам не били за всю вашу жизнь.
Аллен рассмеялся. Все настороженно выжидали, чем кончится ссора.
– Вы мне показывали как-то дырку на своей голове, – сказал Аллен Никсону.
– Это рана, а не дырка, – ответил Никсон. – Рана, полученная от Роммеля в Африке. Я горжусь…
– Можете гордиться сколько угодно, – произнес Аллен. – Я хочу сказать, что через нее у вас, наверно, вытекла часть мозга.
– Старая обезьяна! – взревел Никсон и, поднявшись с дивана, бросился к Аллену.
Аллен с несвойственной ему быстротой вскочил со стула. Но дорогу Никсону преградил Андрей.
Никсон остановился со сжатыми кулаками, посмотрел на Андрея, перевел взгляд на Аллена и, выругавшись, пошел в спальню.
Оттуда он вышел одетый и, покидая комнату, бросил:
– Вы еще узнаете майора Говарда Никсона! Да-да, узнаете…
Примерно через час к дому подъехали два «джипа». Молодой офицер в форме «МР» – военной американской полиции – вошел в комнату и вынул из кармана листок:
– «Грязнов… Ризаматов…» Есть?
– Налицо.
– «Вагнер… Абих»?
– Здесь.
– А я за вами за всеми… Придется на некоторое время оставить эту хижину под наблюдением капитана Аллена. Это вы, если не ошибаюсь?
– Да, я, – ответил Аллен.
