…Значит, вся власть – только в головах людей? А если в эти головы вбить, что нет князей и царей, все равны и должны быть только по делам своим измерены и взвешены, а не по родам и дедам, вот как бунтарь Феодоська Косой кричит? Что тогда? Тогда бунты, смуты и сгущение умов: нынешних князей и царей поубивают, сами на их места взгромоздятся – что ещё может быть?
Но и то правда, что некоторые, в простоте рождённые, до небесных высот добирались. Кто был Саргон Великий?.. Сын водоноса!.. Железный Хромец Тимур в сарае родился, со своим кровником ханом Хусейном грабил, разорял караваны, был наймитом у Орды, даже в зиндане сидел, в плену, ожидая продажи в рабство, да, на его счастье, ни один караван мимо не прошёл, а проходил бы – и не было бы правителя Небесных высот, строителя Турана, великого эмира, на чьём знамени – три круга: прошлое, сущее и будущее, всё моё!.. Кем был праотец Чингисхана?.. Бодончар-простак, слуга при ловчих кречетах!.. Это потом Чингисхан придумал, что его предок – синий волк, сошедший с небес, а, по правде, его всхождение на всемирный трон – дело рук шамана по имени Тэб Тэнгри: тот умело в своих камланиях распускал слухи по степи, что Темучжин Борджигин – посланник неба, все племена должны отойти под его руку, а его самого надо называть не иначе как Шангысхан[100], и поклониться ему всем миром.
А первый Палеолог?.. Старьёвщик!.. Вот кем был первый Палеолог!.. На тележке хоботы[101] собирал и на толкучках продавал, за что и получил своё прозвище!.. А потом взошёл до царя и своих потомков базилевсами сделал!.. Всё это Мисаил Сукин, как-то озлившись на его, Иваново, чванство, со злорадством объяснил. И добавил, что на самом деле все князья и цари из народа вышли, просто пошустрее, поподлее да покичливее других были, а ему-де, Ивану, кичиться совсем уж нечего, предки – один хуже другого: с одного боку – тать и проходимец по прозвищу то ли Рерик, то ли Рюрик, голь перекатная, наёмная, незнамо откуда пришедшая и куда шедшая, с другого – грязный старьёвщик с Востока, гуньки собиравший. Ещё орда татарская. Ну а с боку припёка в виде сербских деспотов:
– Вот они, твои предки! Так что особо хайло-то не дери! Чваниться тут нечем!
(Скажи это кто другой, а не Сукин – и пяти минут не прожил бы!)
Но если не будет царей и князей, кто будет водить народ на бой, на стройки, на пахоты, на работы? Вот Тедальди пишет, что пока мужика в Московии кнутом не попотчуешь – работать не будет. То-то и оно: если даже при деспоте, как меня глупцы величают, царёвы приказы добротно не исполняются, к ним ещё кнут присовокуплять надо, то что без деспота твориться будет? Захлебнётся народ в грехе, воровстве, мздоимстве. Зайдёт, как стадо свиней, в пропасть и сгинет. Или, того хуже, новые монголы придут и посадят на цепь. Ярмо нацепить – на Востоке это быстро делается. А у китайцев вообще царь – Бог. А умно! Зачем Бог, если есть царь? Царь и есть Бог, только не в небе, а тут, на земле. Его даже иногда зрить и слышать можно по большим праздникам, когда он из своего Запретного дворца вылезает. Вот мы постоянно к Богу взываем, а будь царь Богом, то и взывать, кроме царя, не к кому. Хитро!
Махнув рукой двум стрельцам (те, увидев его на приступочке, встали поодаль, думая, не нужна ли помощь), вяло крикнул им:
– Ступайте!
Тут они сидели с Никиткой, вопросы Богу задавая. Тут он сидит и сейчас, вместе с нищей шмолью, а ответов всё нет и нет…
Так ни до чего не дошедши, широко и щедро перекрестился, надеясь отогнать крестом смурые мысли, волнам подобные, что бьются о камни, себя разбивая в прах и пену, а камням – хоть бы хны!
С кряхтеньем, тяжело опираясь на посох, поднялся, спину разогнул. Заковылял в келью, морщась от боли и с трудом наступая на правую ногу, где возле большого пальца нарос громадный шишак. Ныла болона на голове – украдкой униженно ощупывал её через шапку.
– Эй, кто там! – крикнул стрельцам возле главного крыльца. Увидев среди них Нечая, что ночью с ним к ящику ходил, позвал его особо: – Ты, Нечай! Помнишь ящик, что мы вчера с тобой смотрели? Там, в сарае? В пустке?
Нечай развёл руками:
– Как не помнить?
– Так бери четверых воинов и везите проклятый ларь обратно в Москву, в Разбойную избу, а там думному дьяку Арапышеву сдашь и скажешь: велено из каземата чучельника Курьянова на время высвободить и дать ему чучелу из шишиги сделать. А как сделает – вернуть в каземат!
– Будет исполнено, государь. Письменно будет?
– Писать сил нет, на словах передашь. И льдом обложите, чтобы в дороге не стух! В леднике возьмите! Своих забот хватает без этого мертвяка, ну его!
