Должно быть, со стороны было странно видеть, как две женщины прямо в пижамах выскакивают в сад через заднюю дверь, перелезают через стену и сбегают вниз по каменным ступенькам. Джесс остановилась, слегка запыхавшись – в последнее время она была слегка не в форме, – и посмотрела на пляж внизу. Начинался прилив, волны набегали на песок, неуклонно надвигаясь на пляж. На фоне предрассветного неба скалы вырисовывались особенно четко, ландшафт казался почти идеальным, похожим на игрушечную железную дорогу, а деревья были аккуратно расставлены вдоль линии горизонта чьей-то невидимой рукой.
– Рик любил приходить сюда.
– Неужели? – Никки попыталась изобразить беззаботность. Уловила ли Джесс напряженные нотки в ее голосе?
– Да. Он говорил, что это счастливое место. Он приходил сюда, чтобы подумать.
– О… – Никки не решалась посмотреть сестре в глаза, так как знала, что Рик приходил сюда отнюдь не для того, чтобы подумать. – О чем?
– Без понятия. О разном. Ты ведь знаешь, он всегда был глубоким человеком. Гораздо более глубоким, чем я, – вздохнула Джесс. – В нем чувствовалось нечто темное. Думаю, всему виной его воспитание. Родители. Рик переживал, что у них ничего не сложилось. Отчего чувствовал себя ужасно потерянным.
Никки судорожно пыталась придумать какую-нибудь банальность.
– Бедный Рик, – наконец сказала она, что прозвучало не слишком убедительно.
– Иногда я задаю себе вопрос, – задумчиво начала Джесс, – что было бы, если бы я не забеременела. Если бы все повернулось по-другому. Если бы в тот день он не дежурил на спасательной станции или добрался туда позже.
Никки смотрела, как внизу о скалы разбиваются волны. Она вспоминала неистовые волны в день того страшного шторма. То, как они надвигались на нее. И тот миг, когда ей хотелось остановить Рика.
– Тогда у нас всех не было бы Джуно, – тихо сказала Никки. – Невозможно представить себе, как бы мы жили без Джуно.
– Ты права. – Джесс задумчиво устремила глаза к горизонту.
Неужели сестра задавала себе те самые вопросы, которые много лет мучили Никки. Что произошло во время той ужасной бури? И когда спасатели поняли, что у них нет шансов?
– Почему ты вспомнила об этом прямо сейчас? – звенящим голосом спросила Никки.
В мозгу внезапно всплыл текст анонимной открытки. А кто еще знает?.. Новых открыток пока не было, но угроза по-прежнему нависала над ней.
– Не знаю. – Джесс покачала головой. – Быть может, все дело в двадцатилетней годовщине? Все только об этом и говорят. Зак Глейзер. Словно это чертов музыкальный фестиваль в Гластонбери или типа того. Словно мы собираемся что-то праздновать.
– Все верно, – сказала Никки. – Это торжество в честь того, что они жили.
– Лично я постоянно чувствую вину. Хотя прекрасно понимаю, что ни в чем не виновата. Они погибли, потому что были храбрыми, а вовсе не из-за того, что я где-то облажалась… – Джесс тяжело вздохнула. – Даже не знаю. Наверное, в подобной ситуации невозможно не чувствовать вины. Наверняка ты испытываешь то же самое, да?
Джесс снова посмотрела на сестру. Неужели она что-то знает? Никки бросило в краску.
– У меня целая гамма чувств. Каждый день. Но случившееся не имело к нам никакого отношения. Такие штормы всегда были и всегда будут. Отец и Рик в любом случае отправились бы спасать тонущее судно. Они были людьми долга. И нет смысла терзать себя мыслями, что ты могла что-то изменить.
Кто-кто, а Никки это хорошо понимала. Сколько раз она спрашивала себя: а что, если?..
– Знаю, – ответила Джесс. – Но я не сделала его счастливым. И не потому, что я такая ужасная. Просто я не была… – Она замолчала, прикусив язык, чтобы не сболтнуть лишнего.
– Ты не была какой? – спросила Никки.
Джесс, не ответив на вопрос, схватила сестру за руку:
– Мы ведь собирались купаться голышом. А вовсе не совершать экскурс в прошлое.
Высвободившись из объятий уныния так же стремительно, как она впала в него, Джесс резво побежала вниз по ступенькам. Никки бросилась за ней, они дружно спрыгнули со ступеней на пляж, сняли пижамы и, положив их на полотенца, в чем мать родила бросились в море.
– Боже мой! – взвизгнула Джесс. – Чертовски холодно!
– А ты как думала?! – поднырнув под волну, рассмеялась Никки.
Джесс последовала за сестрой, и они поплыли кролем навстречу набегающим волнам – именно так, как их в детстве учил отец. Оказавшись за линией прибоя, они легли на спину, медленно работая руками.
– Ты права, – сказала Джесс. – Это гораздо лучше, чем прозак. Я так дико замерзла, что у меня больше не осталось эмоций.
Никки барахталась в воде. Она чувствовала себя потрясающе бестелесной, почти невесомой, наслаждаясь колючим холодом, обжигающим кожу. Бросив взгляд в сторону берега, она увидела фигуру какого-то человека, спускающегося по ступенькам.
– Вот дерьмо! – (Это был Адам. Перед ним бежал Гэтсби. Они вышли на утреннюю прогулку.) – Мой сосед. Придется подождать, пока он не уйдет, – сказала Никки.
– Ну нет, мне пора. Ровно в девять я должна быть в больнице.
– Мы не можем!
– Почему нет? – В глазах Джесс появился дерзкий блеск, и она поплыла брассом в сторону берега.
