Когда спустя пять минут Никки вошла в спальню, Джесс, свернувшись клубком, лежала на кровати и смотрела пустыми глазами прямо перед собой. Вручив сестре чашку чая, Никки присела на краешек кровати.
– Ник, я жутко измучена, – слабым голосом произнесла Джесс. – Я выбилась из сил и устала притворяться, будто все в порядке. Что отнюдь не так. Вовсе нет.
Никки насторожилась. Это так не похоже на Джесс. Она всегда была такой энергичной и жизнерадостной.
– Что ты имеешь в виду?
Джесс обратила на сестру потухший взгляд:
– Знаешь, сколько мне платят за то, что я делаю? Сущие гроши, учитывая, что я каждый день спасаю чью-то жизнь. Хотя иногда мне и не удается, но я чертовски стараюсь! Я не знаю, как долго сумею это выдержать. Но я не могу позволить себе вот так взять и все бросить, ведь у меня ипотека, и кредит на машину, и кредитная карта, и от этого никуда не деться. Да и вообще, это единственное, что я умею делать. Спасать жизни. – Джесс подула на слишком горячий чай. – Мне срочно нужен отпуск. И я не имею в виду неделю на Лансароте, так как, пока туда доберешься, отпуск уже почти закончится. Нет, я говорю о месяце или о шести неделях, чтобы я могла полностью расслабиться и подумать о том, как жить дальше, чтобы избежать трагедии с остановкой сердца или отказом какого-нибудь органа во время моего дежурства. Я хочу чувствовать солнце на своей коже, плавать голышом в море, пить коктейли из кокосовой скорлупы, встретить шикарного парня, с которым у меня будет сказочный, безбашенный, отвязный секс, а потом найти любовь всей моей жизни и потерять голову, окончательно и бесповоротно. Я хочу, чтобы за мной ухаживали. Не в сексуальном смысле. Нет, типа: я могу сделать тебе джин с тоником, пока ты готовишь ужин. – Джесс давилась словами. – Как наш папа ухаживал за нашей мамой.
– О, Джесс…
– Я хочу на время бросить работу и поехать в жаркие края, а потом вернуться и стать медсестрой, работающей на агентство или там, где нет никакой ответственности. Потому что я больше так не могу. Потому что я устала, устала как собака.
– Сочувствую. – Никки убрала у Джесс со лба прядь волос. – Нужно было просто попросить у меня денег в долг.
– Да не хочу я брать чертовы деньги в долг! Я и так в долгах как в шелках. – Джесс возмущенно села на кровати и, увидев, что Никки не выдержала и рассмеялась, обиженно спросила: – Что смешного?
Никки не могла признаться, что смеялась от облегчения. Хотя на самом деле это было именно так. Жуткий страх, что ее тайну раскрыли, испарился, и Никки эгоистично, крайне эгоистично сбросила с души груз вины. По крайней мере, на время. Тем не менее она ужасно беспокоилась за сестру.
Джесс никогда не жаловалась на свою работу. И наверняка считала, что никто из родных реально не осознавал, чем она занималась. Все просто принимали ее работу как должное. Они никогда не видели ее в униформе, на переднем крае борьбы, когда речь в прямом смысле шла о жизни и смерти, а вокруг были кровь, пот, слезы, расстроенные родственники. Нет, родные видели Джесс совсем с другой стороны. Они видели ее в праздничном настроении, с бокалом в руке и с шуткой наготове.
– Ладно, – кивнула Никки. – Ты будешь работать дальше, и мне все равно, как ты справишься, но осенью ты непременно потребуешь отпуск, даже если придется подать заявление об уходе или взять больничный. Так как осенью ты едешь со мной и Тамсин на Бали навестить Билла. Он снимет нам виллу или хижину на сваях на пляже, и мы будем с удовольствием бить баклуши. Я все устрою. А пристройка к моему дому подождет. На самом деле мне она вообще не нужна.
– Вау! – Лицо Джесс просветлело. – Ты представляешь, как нам будет весело? – Она нежно обняла Никки. – Прости, что разбудила. Похоже, я в тот момент была не в себе.
– Во всем виноват наш возраст, – сухо сказала Никки. – Гормоны больше нам не друзья.
– Берегись, Бали! Три старые кошелки в пременопаузе собираются обрушиться на тебя, словно ураган! – Джесс взяла Никки за руку. – Можно у тебя перекантоваться? Мне даже страшно подумать о том, чтобы ехать домой.
– Конечно.
Порывшись в груде одежды на полу, Никки нашла запасную пижаму. Джесс всегда носила в сумке зубную щетку, объясняя это тем, что никогда не знаешь, где тебе может повезти.
Несколько минут спустя Джесс уже крепко спала. Никки лежала рядом. Сна не было ни в одном глазу. Ее терзали угрызения совести, что она такая ужасная сестра. Она ненавидела себя за то, что сделала. Хотя во всем, что случилось, в первую очередь была виновата Джесс, которая увела Рика прямо у нее из-под носа. Но на самом деле? И могло ли прегрешение Джесс послужить оправданием для Никки. Конечно нет. Никки лежала в темноте, одной рукой обнимая сестру, и мысленно возвращалась в прошлое, спрашивая себя: могло ли все обернуться иначе и был ли тогда хоть какой-то момент, когда она, Никки, могла изменить будущее для всех троих?
То была идея Джесс попросить Никки организовать ее свадьбу с Риком.
