- Я не стану требовать от тебя чего-то, но порой лучше всего рассказать хоть кому-то о своих терзаниях, - голос Каори, спокойный, но твердый, был полон решимости довести разговор до конца, и Ли осознал, что любые попытки сопротивления на этот раз будут точно подавлены еще в самом зародыше.
- После возведения на престол Мао... Императора, - поправился Хань, - я вдруг понял, что стал сомневаться. Сомневаться в себе, в своих прежних поступках, в мотивах и принятых решениях. А что если я ошибаюсь? Что если мне лишь удается делать вид, что я продолжаю следовать намеченным целям, но неспособен реально влиять на ситуацию?
- Тебе всегда удавалось влиять на нее, - узкая точеная ладонь Каори легла поверх кисти Ли, непроизвольно сжавшейся в кулак во время его последних слов. - Ты менял то, что было для других неизменным. Заставлял людей верить в забытые принципы, верить в самих себя и главное - совершать поступки, на которые они в принципе были бы не способны до этого.
- Да, возможно это у меня всегда получалось как раз и неплохо. Но что если мои собственные действия были не настолько правильны, как казалось мне или им? Они ведь не просто следовали всему тому, о чем знали и без меня, они рисковали жизнями, а порой и отдавали их ради этого. Удей, Таката, Фуёко, Ка"исс, командир Ногай, тайпэн Вань и тысячи других офицеров, солдат и простых ополченцев, что не раз ходили по лезвию смерти, поддаваясь моей уверенности и вере в правое дело. Я помню до сих пор глаза Сулики-нойона, когда он пересилил себя, подчинившись моему приказу, как и сотен тех других, кто не был согласен со мной, но смирял свою гордость и гнев, только лишь потому, что видел - я не просто говорю банальные истины, я верю в эти слова. Мне удалось остановить охваченную гневом толпу городского бунта, не обнажая клинка, и призвать десять тысяч верных воинов Империи идти сражаться за вчерашних врагов под Тай-Тунг против головорезов-сиртаков, лишь потому, что так было правильнее. Но был ли я действительно прав, когда делал это? Сейчас быть может и кажется, что это сохранило множество жизней, но что если все обернется не так? И тогда-то напрасными вдруг станут те жертвы, что уже были принесены. Сэн и Шинжи, погибшие на стенах Ланьчжоу. Хайтин Гокэй, оставшийся на дне Люньшай вместе со своей куай-сё. Ополченцы-юнь из Таури, задержавшие буквально своими телами удар царских лим-бо... Ёми и та цена, которую она заплатила за мою неприкосновенность и право диктовать Ляоляну любые условия мирного договора... Все те, кто отдал свои жизни ради моей уверенности, ради цели к которой я шел. Воины сиккэна Тэна, я даже сейчас не могу узнать их имен, но они ведь пошли на верную смерть, принеся себя в жертву, ради того, чтобы я смог просто пройти еще двадцать шагов... Чтобы смог оказаться в очередной ловушке, где другие использовали меня как марионетку, как приманку и отвлекающую вспышку, просто разыгрывая свою сложную партию.
Ли замолчал, но Каори, чувствуя, как продолжают дрожать его пальцы, лишь еще крепче стиснула их, давая Ханю возможность собраться с мыслями и закончить.
- Я все думаю о том, что вся эта череда поступков, жертв и смертей... Что если все это было лишь для того, чтобы у меня была возможность войти в тот кабинет и принять одно по-настоящему важное решение, а не поддаться чужой безупречной логике, попытаться сделать все так, как я делал раньше и пойти до конца? Ведь если я отступил в тот момент, не получается ли так, что все было напрасно? Что то, ради чего я вел других, и то, к чему стремился сам, было мною брошено и растоптано в тот самый момент? Безвозвратно...
- Ты уже ошибался, - холодной тон Каори заставил Ли вздрогнуть, но повернувшись он увидел в карих глазах не упрек, а поддержку и понимание. - Ты сам знаешь это. Тогда, во время попытки переворота Мори, да и раньше, когда беспечно полез в логово степных мангусов или попытался вступить в схватку один на один с проклятым монахом. Ты уже ошибался, но что в итоге стало с результатами тех ошибок? К чему они привели тебя?
- Мне часто везло.
- Везло? Или все-таки быть может ты просто и дальше уперто следовал своей вере и тому, что считал правильным и нужным? Не опускал руки, не сдавался, не занимался пустыми поисками того, что уже нельзя сейчас изменить? Может быть дело в этом, а не в каком-то случайном везении?
- Хочешь, чтобы я и дальше просто продолжил бы быть самим собой? Безродным дзи, получившим возможность хоть чуть-чуть изменить этот мир?
- Человеком, который, несмотря ни на что, следует забытым истинам, не боясь бросать вызов несправедливости, алчности и глупости. Защищая слабых, и не отступая перед тем, что другим кажется неотвратимым поражением.
- Глупцом, не верящим, что любое преступление может быть оправдано высшими целями? Не готовым заключать сделки с кровожадными убийцами? Не привыкшим идти против чести и совести?
- Да. Ведь именно этого человека я полюбила когда-то.
- Но он уже перестал быть таким, - вздохнул тихо Хань.
