- А кто-то способен помешать его возвращению? - грустная улыбка Каори отразилась в темных глазах тайпэнто, и разбившая его неуверенность медленно начала отступать, а дрожь, охватившая тело Ли, также неспешно стихла.
- Думаешь?
- Нашему сыну жить и расти в том мире, который мы оставим после себя. Подумай и реши сам, какой мир ты готов ему оставить. Тот, в котором ты потерпел полное поражение, сломавшись и сдавшись в тот самый миг, когда обрел такую власть и влияние, о которых прежде не смел и мечтать. Или тот, который ты до самого конца хотя бы старался сделать чуточку лучше и справедливее.
- И тогда их жертвы не будут напрасны...
- Как бы оно не обернется в конце.
Скорее воды древней Камо могли потечь в обратную сторону, а гора Хэйан провалиться под землю в царство пещерных владык, чем внутренние порядки Золотого Дворца претерпели бы хоть какие-то изменения, что бы и как бы ни происходило в этих стенах. Прохладные коридоры, тенистые сады и широкие террасы под открытым небом, заполненные бесчисленными слугами, чиновниками и гостями императорской резиденции всегда оставались одинаковыми. Несмотря на безостановочное движение, буквально бурлившее здесь повсюду, удивительная сонливость и безразличие неизменно навевались на тех, кто ступал по древним узорчатым плитам и прислушивался к шепоту голосов, шелесту шелка и тихим музыкальным аккордам невидимых исполнителей.
Извилистые проходы и устланные коврами лестницы, становившиеся для Ли с каждом разом все обыденнее, постепенно уводили их вверх. С длинным плоским цзун-хэ за поясом и в своем сером невзрачном суо, на котором лишь недавно появилось несколько желтых вставок и гербовых знаков семьи О-шэй, Хань, при всем желании, не производил того грозного впечатления, что его былые предшественники. На лицах некоторых случайных встречных эта мысль проскакивала довольно отчетливо, несмотря на все искусство укрощения эмоций, столь ценившееся при дворе. Однако эти реакции совсем не беспокоили Ли - тому, кто одиннадцать лет учился быть незаметной тенью за спиной у другого, не были нужны ни чужое внимание, ни пустые восторги.
Чем ближе тайпэнто, сопровождаемый слугою, приближался к конечной цели, тем больше вокруг становилось дворцовых стражников в золоченых доспехах и шлемах, украшенных фазаньими хвостами. Охранники, замершие у раздвижных дверей и в округлых нишах в стенах, провожали военного советника молчаливыми взглядами, во многих из которых сквозило сдержанное уважение. Тем неожиданнее для всех стал тот момент, когда Хань внезапно остановился, обернувшись к одному из воинов.
- Десятник Зао.
Стражник потрясенно вздрогнул, не в силах скрыть изумление.
- Бывший десятник Зао, высокочтимый, - вежливо поправил он тайпэнто, чуть склоняя голову в знак почтения. - Как вы можете видеть, я больше не состою на службе торгового дома Джао, как впрочем, и большинство моих былых товарищей.
- Разорвали договор?
- Да, как только узнали о нападении Юнь на Генсоку. Мы ведь все оттуда...
- Служили вместе на Южной эскадре, я помню, - кивнул быстро Ли.
- Наш командир Дэньге тогда сказал, что нечего отсиживаться на севере, вот мы и сразу, выплатив неустойку Джао, подали прошение в ближайший гарнизон. Правда повоевать толком так и не успели, догнали вас только у замка Цзянмэнь. А потом к нам явились "золотые" вербовщики, и вот.
Зао как-то смущенно пожал плечами.
- Поздравляю, рад, что вы продемонстрировали столь блестящее мастерство, и вас сочли достойным этой службы, - искренне улыбнулся Хань.
- Для меня это высшая честь, тайпэнто!
- Несите ее достойно, - Ли оглянулся на слугу, переминавшегося с ноги на ногу, но не смевшего вмешаться в разговор. - Прошу меня извинить, заставлять Императора ждать будет не слишком учтиво.
- Да, это было бы некрасиво, - с усмешкой согласился Зао.
Быстро кивнув на прощание, Хань зашагал в глубину коридора. Оставшиеся стражники, переглядывались между собой, обмениваясь незаметными жестами, и только Зао замер каменным изваянием с донельзя довольной физиономией.
Миновав очередную витую арку, Ли слегка прищурился из-за яркого солнечного света, внезапно ударившего по глазам. Большая квадратная площадка, оказавшаяся перед ним, представляла собой несколько аккуратных аллей, засаженных раскидистыми грушами, еще цветущими в это время года. Редкие пчелы глухо гудели, перелетая между кремовых лепестков и не обращая никакого внимания на людей, вторгшихся на их нектарные поля. Сразу за деревьями располагалось озеро в форме вытянутой подковы, вокруг берегов которого смыкались кольцом дорожки, выложенные деревянными восьмигранниками. Центр оставшегося свободным пространства занимал большой павильон с черепичной загнутой крышей, огороженный сейчас со всех сторон белыми ширмами с изображениями красноголовых журавлей, полосатых тигров и сапфирных драконов.
