Так это было полностью

Может показаться удивительным, что поставленные задачи, как правило, мне удавалось успешно решать. Что способствовало этому?

На мой взгляд, прежде всего люди, с которыми мне приходилось работать. Я всегда стремился к тому, чтобы они осознавали себя главными действующими лицами, которые могут всё и от которых всё зависит. Внушению профессиональной гордости исполнителям я всегда, где бы не работал, придавал первостепенное значение. И такой подход меня никогда не подводил, наоборот выручал в самых неблагоприятных ситуациях. Это помогло и на стройке в Гусь-Хрустальном, которой американцы сулили провал.

Обычно я придерживался правила, что на стройке должно быть не более 80 % рабочих от полагающихся по норме. Это обеспечивало высокую загрузку каждого человека, но вместе с тем вынуждало ценить каждого работника, думать о технологии и четкой организации труда.

На поручаемых мне строительных объектах никогда не было носилок. Создавались и применялись механические подъемники и другие сооружения, облегчающие труд и повышающие его производительность, что обеспечивало перевыполнение норм и повышение заработка рабочих.

В 30-е годы было принято считать, что промышленное строительство не может иметь технологии, вследствие, якобы, анархичности этого производства. Именно поэтому я считал необходимой тщательную разработку технологических процессов для каждого объекта и учил этому молодежь. По моему мнению анархичность не являлась характерной чертой этой промышленности, она была результатом расхлябанности руководителей, пытающихся тем самым оправдать свою бездеятельность.

Я всегда был противником многолюдных совещаний, на которые приглашается почти повседневно весь линейный аппарат, и считал, что место прораба, десятника и начальника участка в течении рабочего дня на строительном объекте. Проведение «пятиминуток», которые длятся по 2–3 часа, где, как правило, подвергается критике один из исполнителей, а остальные зевают и с нетерпением ждут конца заседания, я считал нецелесообразным.

Мои правила, выработанные с самого начала, сводились к следующему. В течение рабочего дня все руководители участков должны находиться на своих объектах. Если стройка начинала рабочий день в 8 часов утра, то я начинал обход участков в 7 часов. Обход начинался с автопарка, бетонного узла, механической и слесарной мастерских. Здесь я узнавал, как обеспечены участки транспортом, бетонораствором, столяркой, механизмами и металлоизделиями, конструкциями, которые должны прибыть на объект до начала рабочего дня и от которых будет зависеть его продуктивность. С 8-ми утра я приходил на первый по пути объект, причем каждый прораб, начальник участка и, иногда, бригадир, точно знали время моего прихода и готовили вопросы. Обсудив их, мы находили решения. При этом, даже зная это решение, я никогда не сообщал его первым, а выслушивал мнение подчиненного.

Нередко оказывалось, что предложенное им решение не хуже моего, а иногда, совмещая оба решения, мы находили еще лучшее. Я всегда старался дать понять, что решения предложены при непосредственном участии руководителя участка и его помощников. Если решения были значительными, о них сообщалось в приказах по тресту или стройке, а иногда собирались совещания по обмену опытом, где основным докладчиком был линейный работник – автор предложения. Это приносило свои плоды. Я мог бы привести множество примеров, когда бригады по двое-трое суток не покидали лесов, чтобы воплотить принятые ими решения. При этом крепло взаимное доверие руководителя и исполнителей, что и позволяло решать поставленные задачи, как бы тяжелы они не были.

За всё время моей трудовой деятельности на меня не было написано ни одной жалобы от рабочих, независимо от условий, в которых приходилось работать. Вместе с тем, не было случая, чтобы мы сорвали сроки строительства или не выполнили работу, хотя не было также ни одного случая, чтобы мы не изменили проект. И, несмотря на протесты проектировщиков, это всегда заканчивалось нашей победой.

Никогда, ни при каких обстоятельствах я не считал возможным унижать достоинство исполнителя, кто бы он ни был – от подсобного рабочего до инженера. На стройке в Гусь-Хрустальном было около 65 % рабочих, имевших судимость по уголовным делам, но не было ни одного случая, чтобы эти рабочие когда-нибудь подвели. На самых опасных участках, на большой высоте, в болотах, при сильном морозе они добросовестно выполняли свои обязанности (а лихости им было не занимать), и я никогда не имел оснований в чем-либо их упрекнуть, и не позволял никому напоминать им о прошлом. Это укрепляло их в сознании своей полноценности, многие обзавелись семьями и стали оседлыми рабочими, окончательно порвав со своим прошлым.

Должен заметить на основании всего моего жизненного опыта, что существует общая закономерность: – простые люди, рабочие, служащие, когда они понимают, что от них зависит решение задачи, и когда они чувствуют к себе доверие, справедливое и доброжелательное отношение, способны на любое самопожертвование, как бы трудно не приходилось.