После завершения Ялтинской конференции мне было поручено восстановление государственных объектов, расположенных на Южном берегу Крыма, в том числе Симеизской обсерватории, объектов Академии наук, ялтинской электростанции, строительство санатория в Нижней Ореанде и др.
В Ялте проработал с 1945 г. по август 1950 г. В это время я избирался депутатом местного совета, членом горкома КПСС. Все задания Правительства были выполнены в установленные сроки, а качество признано правительственными комиссиями хорошим и отличным.
На одном из зданий санатория в Нижней Ореанде установлена мемориальная доска, на которой, как сообщил по моей просьбе отдыхавший в этом санатории С. Я. Маршак, все еще высечена моя фамилия.
Петр Григорьевич с женой Елизаветой Львовной и любимой собакой Бобкой.
В августе 1950 г. мне в Ялту позвонил министр Стройматериалов СССР Юдин П. А. и попросил приехать в Москву по важному делу. К Юдину я всегда относился с большим уважением. Это был один из лучших строителей страны. Смелый в решениях, он давал возможность работать без оглядки и в трудную минуту умел поддержать и помочь.
Он не терпел хапуг, болтунов, подхалимов и бездельников. Нужно сказать, что с его приходом в министерство Стройматериалов СССР эта отрасль промышленности получила настоящее развитие.
По приезде в Москву я тотчас был принят Юдиным. Он вызвал машину и повез меня показывать высотное строительство на Смоленской площади. По дороге он рассказал, что в г. Гусь-Хрустальном Владимирской области строится завод по шлифовке и полировке стекла, что строительство его начато давно, но до сих пор не начато строительство цеха конвейера, и из земли никак не вылезут.
Такой завод строится в нашей стране впервые и является очень сложным сооружением. Его строительство должны были консультировать американцы за один миллион долларов, но, вследствие ухудшения отношений при Трумэне, эти консультации сорвались, поэтому он просит меня взяться за строительство этого завода.
28 августа 1950 г. я прибыл в Гусь-Хрустальный, через два дня принял стройку и приступил к работе. Мне было поручено организовать трест «Техстеклострой» и я был назначен его управляющим.
Стройка была уникальной. От строителей требовалось обеспечить высокую точность в сооружении фундамента под конвейер, и другие сооружения. Длина фундамента – 250 м, ширина – 6 м на глубине до 4 м. Насосная для перекачки пульпы залегала на глубине 10 м, причем всё это сооружение строилось на болоте и требовало забивки свай на глубину до 16 м. Здания достигали длины 600 м при высоте 45 м. Стоимость работ 160 миллионов рублей.
К моему приезду состоялось третье по счету решение Совета Министров СССР, из которого следовало, что сдача конвейера под технологическую обкатку должно состояться 20 марта 1952 г. К этому моменту земляные работы по цеху конвейера были выполнены на 15–20 %. К остальным цехам, а их был большой список, вообще не приступали, хотя без них пустить конвейер было невозможно. Среди них были силовая и газогенераторная станции, ремонтно-механический, крокусный и столярный цеха, склад песка и т. д., не говоря уж о жилом поселке, коммунальных сооружениях и многом другом, что сопутствует строительству крупного завода.
Начинали строительство без американских консультантов и "Голос Америки" неоднократно передавал, что мы не справимся с поставленной задачей, т. к. для этого необходима высокая техника, большая культура строителей, которых у советских специалистов нет. Об этом писала и американская пресса.
К моему приезду на стройке не было ни одного дипломированного инженера. Незадолго до моего приезда прибыли молодые специалисты – участники войны, только что закончившие Гусевской и Воронежский техникумы, и эта стройка была для них первой. Среди них были Кистринов, Сапрыкин, Быков (ныне главный инженер Мытищинского комбината), Смирнов и др.
Главному механику треста Смирнову, закончившему Гусевской стекольный техникум, было всего 22 года. Вот с этими специалистами нам и предстояло выполнить задание Правительства по строительству первого в Союзе завода по автоматической шлифовке и полировке стекла, без чего невозможно было дальнейшее развитие отечественной автомобильной и авиационной промышленности.
Сооружение фундамента осложнялось еще и тем, что он должен был содержать десятки тысяч закладных частей: сотни километров кабеля высокого и низкого напряжения, проводки для масла, эмульсии, воды и т. п. Каждая деталь должна была укладываться точно, т. к. иначе это могло приводить к ломке и лишним работам. По окончании работ с фундаментом необходима была проверка точности его закладки. Эта работа не доверялась ни нам, ни монтажникам. Она была поручена Институту Геодезии СССР с использованием точных инструментов.
20 марта 1952 г. в 7 часов утра мы приступили к сдаче комплекса цехов конвейера шлифовки и полировки стекла. А вечером того же дня министр Юдин в моем присутствии докладывал о выполнении задания Правительству.
