— Я не могу притворяться, что не видел, как Эмбер была потрясена. Как она плакала. Как не хотела, чтобы я дотрагивался до нее. Я должен был бы понять, что она была не просто пьяна. Она была в шоке.
Я сгорбился в кресле и опустил взгляд. Меня затошнило. И тут в голову пришла мысль.
— Я так понимаю, что ты рассказал обо всем этом Джие.
— Она моя жена. Я все ей рассказываю.
Я снова посмотрел на него.
— Значит, это ее работа? В знак женской солидарности. Это она сказала тебе, что мы больше не можем оставаться друзьями?
Слова прозвучали более уничижительно, чем я хотел. Что-то похожее мог сказать мой отец. Увидев яростный взгляд моего напарника, я понял, что переступил черту.
— Пошел к черту, — со злостью сказал он. — Это не имеет никакого отношения к Джии. Это мое решение. Я работаю в «скорой помощи» гораздо дольше тебя. Я видел женщин сразу после того, как на них нападали. Они выглядели в точности такими же, как Эмбер тем вечером.
Я помолчал, пытаясь переварить его слова.
— Ты думаешь, что я изнасиловал ее.
Мой голос был тихим, и в нем прозвучал страх.
На этот раз мой напарник не колебался.
— Да, парень, я так считаю.
Черт! Хотя я все время переживал из-за того, что он так думает, я не давал себе поверить в это до настоящего момента, когда он произнес эти слова.
— Итак, полагаю, на этом разговор закончен, — выдавил я, пытаясь побороть охватившее меня нервное возбуждение.
Мейсон ничего не ответил. Вместо этого он завел мотор и выехал со стоянки на дорогу. Мы не разговаривали, даже когда он парковался возле станции «скорой помощи», где нам предстояло ждать очередного вызова. Когда мы поднимались по лестнице в комнату отдыха, я думал о том, что мне сказать. Я хотел, чтобы он признался, что сделал чудовищную ошибку. Но на единственный вопрос, который вырвался у меня, я не был уверен, что хочу услышать ответ.
— Что, по-твоему, я должен сделать? — спросил я, и он остановился на верхней ступени лестницы, повернулся и посмотрел на меня долгим и жестким взглядом.
— Признайся в содеянном, — сказал Мейсон. — Ответь за свои поступки. А потом обратись за помощью к психиатру, чтобы больше этого не повторилось.
В этот день у нас больше не было вызовов, так что к концу смены, около девяти часов вечера, я поехал домой, хотя в том мучительном состоянии возбуждения и паники мне меньше всего хотелось остаться дома в одиночестве. Я никак не мог забыть слова Мейсона: «Признайся в содеянном. Ответь за свои поступки. А потом обратись за помощью к психиатру». Я начал подумывать о том, чтобы поехать прямо в полицейский участок и поговорить с детективом. Я представил себе, как стану описывать события той ночи, принимая вину на себя за то, что все пошло не так, даже несмотря на то, что я с трудом вспоминал все детали происшедшего.
«Я не могу сделать это, — подумал я, направляя свою машину в центр города и останавливаясь на парковке около популярного бара „Ройял“. — Я не могу признаться в том, чего я в действительности не делал».
Я неспешно вошел в бар и обнаружил, что заведение было уже почти переполнено. Множество студентов и людей постарше, между тридцатью и сорока годами, играли на бильярде, бросали дротики или танцевали под музыку популярных хитов восьмидесятых. Пробираясь между столиками, я наконец нашел свободный барный стул в самом конце стойки.
— Что я могу предложить вам? — спросил юный бармен. Ему самому вряд ли было больше двадцати одного года.
— Пирамид Хефевайцен[11], — сказал я, доставая из кошелька десятидолларовую купюру и кладя ее на стойку. — С лимоном.
— Уже несу, — сказал бармен, набрасывая на плечо белое полотенце и доставая чистую кружку для моего пива.
— Знаете, только девушки пьют пиво с лимоном.
Я обернулся, чтобы посмотреть, кто это заговорил со мной, и улыбнулся, увидев привлекательную женщину с черными вьющимися волосами, которая только что села на соседний стул. На ней было синее платье с короткой, отделанной бахромой юбкой, и туфли на высоком каблуке. Но не было ни чулок, ни колгот, и ее длинные ноги были покрыты ровным загаром. Она выглядела слишком ухоженной и уверенной в себе для студентки и, вероятно, была на несколько лет старше меня.
— Неужели? — спросил я.
Я говорил себе, что заглянул в этот бар, просто чтобы развеяться, и я не собирался заводить здесь знакомства, но я сам понимал, что это неправда. Я уже сделал утром большую пробежку и принял половинку таблетки валиума перед тем, как заступить на смену. Но, очевидно, мне было нужно кое-что другое, поскольку Уитни не вернется раньше сентября, к началу занятий. Мне
— Это правда, — сказала она с притворно-насмешливым видом. — Возможно, вы захотите изменить свой заказ?
— Нет, меня устраивает пиво с лимоном, — ответил я, слегка склонив к ней голову.
— Считаете, что вы настоящий мужчина, поэтому можете позволить себе это?
