— Нет, — ответила я, а потом начала говорить о том, что я была чудом, которое появилось на свет на девять недель раньше срока. Я не спешила, останавливаясь на подробностях, стараясь занять как можно больше времени, чтобы тот час, который я, как предполагалось, проведу в этой комнате, поскорее истек.
— У вас было много друзей в детстве? — спросила она, и от этого вопроса у меня перехватило дыхание.
«Только один настоящий друг, — подумала я. — И это он стал причиной того, что я сижу на этой кушетке».
— Несколько, — наконец сказала я, когда почувствовала, что снова могу дышать.
— И они все еще живут здесь? — настойчиво продолжала расспрашивать меня Ванесса, склонив голову набок.
— Один из них.
Правда заключалась в том, что, когда Хизер уехала из нашего города и моя болезнь начала прогрессировать, остались лишь мы двое — Тайлер и я. Он был единственным, кто поддерживал меня, кто не обвинял меня саму в том, через что мне пришлось пройти. Даже Дэниэл не понимал меня настолько хорошо, насколько понимал лучший друг. А теперь я потеряла их обоих.
Ванесса ничего не сказала, и я поняла, что мама, должно быть, рассказала ей частично мою историю. О Тайлере. Я покачала головой, и в горле у меня защипало. Я несколько раз кашлянула, чтобы избавиться от этого ощущения, и из глаз выкатилось несколько слезинок.
«Черт, — подумала я. — Я могла бы с таким же успехом обойтись без этих вступительных речей!»
Я потянулась к коробке с салфетками, стоявшей на деревянном столике между нами, и вытерла глаза.
— Я не пошла в полицию, — сказала я, поджимая ноги под себя. Я принялась рвать салфетку на маленькие кусочки, которые падали на подушку, лежавшую на моих коленях. И я не поднимала головы. — Я не поехала в больницу на экспертизу. И у меня нет никаких доказательств того, что он сделал.
— А что он сделал, Эмбер?
Я снова покачала головой. Моя мама упорно называла это изнасилованием, но я все еще не могла так расценивать это. Обстоятельства, которые подвели нас к тому моменту в спальне, были чересчур запутанными. И я была во многом виновата сама в том, что случилось.
— Вы хотели заняться с ним сексом? — спросила Ванесса. У нее был низкий, тихий, успокаивающий голос профессионального психотерапевта.
— Думала, что хочу. Мы отчаянно флиртовали друг с другом с тех пор, как я вернулась домой на каникулы, но я была обручена с Дэниэлом, и даже если у меня были сомнения по поводу разумности этого брака, я ни за что не должна была так напиваться. Я не должна была целовать Тайлера или танцевать с ним так, как я танцевала.
За прошедшие несколько месяцев я так часто прокручивала в голове эти мысли, что уже не знала, как смогу поверить в какую-нибудь другую версию.
— Эмбер, в нашем обществе принято всегда обвинять жертву, а не насильника за сексуальные преступления. Принято говорить, что женщина не должна одеваться провокационно, или пить алкоголь, или флиртовать с мужчиной, потому что это означает, что она просит его сделать с ней то, что ему захочется, даже после того, как она скажет «нет». Только потому, что вы целовали его, это не означало, что вы хотели большего.
— Но я пошла за ним в спальню. Я позволила уложить меня на постель и прижаться ко мне своими бедрами. Я
Я передернулась от омерзения, которое охватило меня при воспоминании о том моменте. И от отвращения к самой себе за то, что я была такой дурой, что позволила этому случиться.
— Ничего из того, что вы сделали, не оправдывает поступка Тайлера. Если вы сказали ему остановиться, в любой момент в этот вечер, а он не послушал и все равно занялся с вами сексом, это означает, что он вас изнасиловал. Если у вас был оральный секс, а после этого он сунул пальцы в ваше влагалище или занялся с вами сексом, в то время как вы не хотели заходить так далеко, это было изнасилованием. Если вы спали друг с другом уже много лет, и в этот единственный раз вы сказали ему «нет», а он проигнорировал, это было изнасилованием. Тайлер
Я покачала головой, все еще не в силах побороть чувство вины, которое испытывала при воспоминании о том, как сама заводила его.
— Вы ни в чем не виноваты, — продолжала Ванесса, серьезно глядя мне в глаза. — Да, вы были пьяны. Вы могли поцеловать его. Все в вашем поведении и в ваших словах могло означать «да», но в тот момент, когда вы передумали, когда вы отказались от своего согласия, либо физически пытаясь бороться с ним, либо просто сказав ему «нет», он уже совершал преступление. Тот факт, что вы были пьяны, означает, что вы были не в состоянии дать согласие, так что даже если вы не пытались бороться или не говорили «нет», а он все равно занялся с вами сексом, это квалифицируется как изнасилование.
