Ее слова вызвали глубокий отклик в моей душе. Я раньше никогда не задумывалась над тем, что то, что я была пьяна, означало, что я не могла дать своего согласия. Тайлер наверняка знал об этом. Он должен был сознавать, что в том состоянии, в котором я была, он не имел права делать то, что он делал. А вместо этого он воспользовался моей слабостью. Он проигнорировал просьбы остановиться, позволил мне бороться с ним и плакать, а потом все равно занялся со мной сексом. То, что Ванесса квалифицировала его поведение как изнасилование, почему-то показалось мне несколько отличным от того, что говорила моя мама. Может быть, они обе были правы.
— Решите ли вы пойти в полицию или нет, — сказала Ванесса, — вы все равно имеете полное право испытывать ярость из-за того, что с вами сделал Тайлер. Испытывать страх и боль и в некоторые моменты хотеть умереть. И я здесь, если вы захотите избавиться от всех этих запутанных чувств. Вы просто должны дать мне шанс.
Пока она говорила, мои глаза наполнялись слезами, и на этот раз я не смогла сдержать их.
— Это все не имеет значения, — хрипло сказала я. — Никто не поверит мне. Все считают его славным малым. Он парамедик, и он
— Это вы так считаете, — сказала Ванесса. — И, Эмбер, он же причинил боль
Я подумала о родителях Тайлера. О целой веренице женщин, с которыми путался Джейсон в течение многих лет. И о грубых и сексистских замечаниях, которые он всегда делал в присутствии сына, и о том, как постоянно давал ему почувствовать, что сын никогда не оправдает его ожиданий. Я подумала о Лиз, и какой бы милой она ни была, ее всегда больше волновали ее собственные нужды, а не нужды Тайлера и не разговоры с ним о том, какими должны быть здоровые отношения между мужчинами и женщинами. Я была уверена, что ни один из его родителей ни разу не поговорил с Тайлером о том, как не изнасиловать женщину. Я это знала точно, потому что, если бы такой разговор состоялся, он, несомненно, рассказал бы мне об этом. Я сомневалась, что многие родители проводили такие беседы со своими сыновьями. Наподобие бесед, которые проводились с девочками о том, чтобы они не шли по ночам к своей машине в одиночестве, не одевались «провокационно», когда шли на свидание с парнем, чтобы у того не возникло «неправильной идеи».
— Мужчина не обязательно должен быть злодеем, чтобы совершить сексуальное насилие над женщиной, — сказала Ванесса. — Большинство насильников выглядят совсем не так, как это нам представляется, — это не монстры с грязными лохмами, которые выпрыгивают из кустов и держат своих жертв связанными в подвалах. В большинстве случаев это чьи-то вполне благополучные отцы, мужья, братья или сыновья, но то, что они делают с женщинами, — это чудовищно. И только то, что Тайлер «славный», не означает, что он не способен на насилие. Он явно способен на него, в противном случае вы не сидели бы здесь и не разговаривали бы со мной.
— Но какой резон идти в полицию, если его все равно не посадят? — спросила я. У меня в голове все перепуталось.
— Я не говорю, что вам следует это делать, — ответила Ванесса. — Я буду счастлива просто помочь вам здесь, в этой комнате. Но могу сказать вам, что работала со многими женщинами, которые проходили в точности через то же, что и вы. И некоторые из них приняли решение подать жалобу властям, несмотря на то, что знали — надежды посадить насильника очень малы.
— Мне это кажется бессмыслицей, — сказала я. — Разве большинство женщин в конечном счете не получают еще большую травму из-за нашей судебной системы, когда им приходится снова и снова переживать случившееся? Им приходится отвечать на вопросы об их сексуальной жизни, и их репутации втаптываются в грязь? Какой смысл проходить через все это, если насильник в любом случае остается ненаказанным?
Все мое тело болело, в точности так же, как в тот момент, когда Тайлер скатился с меня. Я чувствовала режущую боль между ног так же, как люди испытывали фантомные боли после ампутации. Всякий раз, когда я позволяла себе думать о том вечере, все возвращалось — я была в этом незнакомом доме, спотыкаясь, спускалась по лестнице, в отчаянии пытаясь придумать, как мне добраться до дома. Я не хотела больше вспоминать об этом. Я думала, что со мной теперь все уже в порядке. Но сейчас я с надеждой ждала, что Ванесса скажет, что существует другой путь. Что у нее есть волшебная формула, с помощью которой она соберет меня по частям: я хотела, чтобы она помогла мне снова почувствовать себя цельной.
