– Это Кристина. – Пропела Кассандра раньше, чем Натан успел хоть что-то сказать. – Милашка, правда?
Ответа Кассандра не дождалась. Из комнаты Натана послышались яростные вопли Шерон. Она визжала, требовала ее отпустить и обещала страшно отомстить брату.
– Я всем покажу твои детские фотографии! – ревела она. – И коллекцию катышков!
На шум бросились сразу все, но Тина оказалась первой. Она ворвалась в спальню и стала свидетельницей батальной сцены.
Злой Эйдан, сжав зубы, вытаскивал извивающуюся сестру из гардеробной Натана, где она пыталась спрятаться. Вероятно, проворачивала такое Шерон уже не впервые, и ее укрытие давно всем было хорошо известно. Она цеплялась за одежду и полки, но никак не могла вырваться.
– Эйдан, а давай попробуем по-другому. – Предложила Тина, с опаской подходя ближе. – Отпусти ее, а?
– Крис-Крис! – взывала Шерон. – Спаси меня.
«Какая я тебе Крис-Крис?» беспомощно подумала Тина. Это прозвище все сильнее к ней прирастало, уничтожая всякую надежду когда-нибудь от него избавиться.
Шерон дернулась в отчаянной попытке вырваться, зацепила что-то рукой и уронила стопку свитеров вместе со спрятанной между ними папкой. Та упала, и по полу комнаты разлетелись фотографии.
Борьба прекратилась.
– Ого, – тихо выдохнула Шерон.
Натан захлопнул дверь в комнату прямо перед носом у сестры.
– Я все объясню, – быстро произнес он.
– Да уж, – протянула Шерон. Получив свободу, она расслабилась, подняла одну из фотографий, на которой была запечатлена Тина, – точно такую же совсем недавно Шерон видела в ее профиле. – Придется объяснить.
Эйдан отнял снимок, выволок из комнаты сопротивляющуюся сестру и оттеснил в дверях Кассандру, попытавшуюся проскользнуть в комнату.
– Пойдемте в гостиную, – сказал он.
– Но я хочу послушать! – возмутилась Шерон. Ей было до смерти интересно, зачем Натан прятал все эти фотографии в своей одежде.
Брат оказался глух к ее мольбам.
Спальня быстро опустела, но голоса все еще слышались, когда Натан прикрыл дверь. Он топтался у стены, не зная, что делать, пока Тина молча собирала рассыпавшиеся фотографии. Вернув их в папку, она повернулась к Натану.
– Итак?
– Я понимаю, что выглядит это очень странно, но у меня не было плохих намерений. Я просто… Возможно, я распечатал их, чтобы повесить.
Тина осмотрела пустые стены его комнаты. Ни постеров, ни картин, ни каких-то других фотографий.
– Тогда почему не повесил? – Она не знала, что должна была сейчас чувствовать, но, судя по виноватому взгляду Натана, тот считал, что ей стоит быть в ужасе.
– Повесил, но после случая с преследователем Нессы снял, – признался он, не совсем понимая, что сейчас нужно говорить, чтобы Тина не сбежала и не вычеркнула его из жизни. До этого момента его никогда не беспокоило, как его видели другие люди. Это не имело особого значения. Ему было все равно. Впервые Натан по-настоящему боялся, что его посчитают странным. Эйдан был прав, идея с фотографиями оказалась настоящей катастрофой. – У меня не было дурных намерений. Мне только хотелось иметь что-то, связанное с тобой… Это действительно была глупая затея.
Комната Тины в школьные годы была завешана плакатами с актерами и музыкантами, которых обожали ее подруги, и она могла понять мотивы Натана. Хотя ей все же было странно понимать, что кто-то мог захотеть развесить ее фотографии в комнате. Все снимки из папки были сделаны ею лично, она сама загружала их в свой профиль, из-за чего то гадливое чувство, посетившее ее в квартире сталкера, не пробудилось на этот раз.
Она и сама, с подачи Ханны, украшала стены своего жилища памятными снимками…
– Если хочешь повесить фотографии, то мы можем это сделать, – предложила Тина. – Где те, с фестиваля?
Натан кивнул. Он был готов согласиться с чем угодно, только бы заслужить прощение.
Через несколько минут на темно-изумрудной стене вновь висели снимки. Пока их было всего два: один совместный, на котором каждый из участников не смог поместиться полностью, на втором были запечатлены только Натан и Кристина.
– Вот так. Хотя скромно выглядит, – отойдя немного, Тина с задумчивым видом рассматривала результат. – Ханна называет это стеной воспоминаний. И твою неплохо было бы пополнить. Какие еще фотографии у тебя есть?
– Я не люблю фотографироваться, – покосившись на Тину, совершенно спокойно стоявшую рядом с ним после того, что узнала совсем недавно, он осторожно спросил: – Тебе правда не противно находиться рядом со мной? Я не кажусь тебе странным?
Тина фыркнула. Она не могла считать Натана странным. Она видела алтарь поклонения Ханны. И он также состоял из фотографий, загруженных Эйданом в свой профиль.
– Как знать… Но неужели я тебе правда так нравлюсь? Всего лишь из-за одного подслушанного разговора?
Натан пожал плечами. Говорить о своих чувствах он не стеснялся, хоть и предпочитал не делать этого.
