Свеча не уменьшилась ни на долю вершка. Более того, фитиль по-прежнему оставался белым. Может, лишь слегка потемнел от времени, тем не менее, попытки его зажечь до сих пор не возымели результатов. Каждый раз, когда я, разбитая и уставшая, зачастую с перебинтованными пальцами, приходила и сосредотачивала усилия на той точке, где должно было возникнуть жаркое пламя — ничего не происходило.
Хетжеб давил на меня всей мощью. Какой уровень собственных сил здесь нужно иметь, чтоб разжечь небольшой огонек посредством магии? Или же результат и вовсе не зависит от того, какой ступени диплом тебе некогда выписала Академия?
Воспользоваться магическим лечением, конечно же, я тоже не могу. Приходится вспоминать давно заброшенное искусство составления целебных мазей, микстур и порошков — руки все в ожогах и мелких царапинах. А еще чуть глаз окалиной не выбило на днях, едва успела отвернуть голову. На ухе добавился крохотный ожог, да Яхим едва заметно поморщился, увидев, как я уворачиваюсь от брызг металла.
Как можно догадаться, успехов в кузнечном деле у меня ровно ноль. Заготовки наставник уже не ломает в пальцах, но все еще отправляет на переплавку, как знак того, что ничего стоящего мне так и не удалось создать. Растет не умение, а количество ссадин. Если б они еще и наделяли бесценным опытом, было бы вообще замечательно.
Иногда Яхим сам берется за кузнечный молот, порой помогает мне раздувать меха, когда видит, что я едва уже на ногах стою. Пару раз наградил подзатыльниками, вернее, болезненными тычками в спину. От его кулаков остаются солидные отметины, кажется, что тебя бьют, да еще и по-настоящему — не розгами, а, скорее, цепом для молотьбы.
Несколько раз я позволяла душе взмыть вверх и удалялась вглубь квартала, где с удовольствием наблюдала, как работают настоящие мастера. Потирая сбитые суставы, любовалась, как мерно и без малейшей ошибки отбивают и закаляют топоры, мечи, доспехи, куют дивные барельефы и делают тонкую работу, за которую ни один кузнец с поверхности даже браться не стал бы.
Яхим редко меня сопровождает. Восстановив мастерскую, он стал немного реже пить и чаще общаться с бывшими собратьями по молоту, но самих рунных искусников я ни разу так и не видела. Тех, кого он называл Ям Вилем, Джоном и Лард Милом. Более того, вспомнилось, что ни один из посещенных мной мастеров рунной ковки не носил хотя бы отдаленно похожее имя.
Быть может, они вчетвером основали клуб Ушедших, и заседают там? С выпивкой, картами, танцами продажных женщин. Остров свободы посреди чинного благообразия Хетжеба, так сказать.
Либо моя буйная фантазия все никак не хочет оставлять различного рода домыслы.
Две декады уже прошли. Кажется, будто зимний ветер сдул лишние дни, как снежную пыль с подоконника. Наверху сейчас должна разразиться самая настоящая зима. Снег, крестьяне, поспешно забивающие остатки свободного места в сарайчиках, сараях и сараищах дровами и хворостом. Городские жители тоже не пальцем деланные — заранее почистили печные трубы, а кое-кто и обзавелся согревающими рунными камнями.
Думаю здесь, в Бергверке, они должны присутствовать в большем количестве, чем где-либо еще. Все же около мардов живут, торговля должна способствовать.
Сами рунные камни, если что, ничего особенного собой не представляют. Просто булыжник, иногда выделанной формы, с хитроумным знаком, начертанным специальными чернилами. Помимо всяких штук с температурой и водой, рунные мастера могут сделать их взрывающимися, излучающими, или наоборот, поглощающими свет, охранными или подражающими звукам.
Не слишком сильна я в вышеупомянутой области. Вот боцман, не к ночи будь помянут, тот разбирается.
Сейчас, когда пятая часть отмеренного срока прошла, нужно всего-навсего признать: я не продвинулась ни на шаг. Ни в чем. С таким настроением и приходится бороться, потому что оно подшибает колени и ломает спину не хуже разъяренного быка. А надо выстоять, удержать молот… сплющить солидную полосу металла в тонкий, но прочный клинок.
День, день, еще день. Оказывается, от работы можно бежать в нее же. Монотонность и размеренность с успехом заменяют отстраненные размышления, а постоянные оттачивания на мне злобных шуточек не заставляли опустить руки, а лишь подстегивали и подначивали отвечать в том же ключе. Яхим, что бы я ни говорила про его склочный характер, оказался блестящим учителем, неустанно вдалбливая в меня нужные для ремесла основы, заставляя постигать краеугольные камни той огромной башни, что зовется «изготовлением рунного оружия».
Несмотря на отсутствие продвижения, спустя несколько дней заметила, что уже не так уязвима к огню, да и мелких, досадных ошибок совершаю намного меньше. Кую если не так же, то почти так же, как местные — размеренно, удар стал точнее и сильнее, а еще я перестала выматываться, словно портовый грузчик. Уставала, конечно, но спотыкаться на ровной мостовой прекратила.
