А еще я скоро начну ходить и яростно почесываться, нарушая с дюжину предписаний великого фолианта законов Золотой горы. Тот еще риск.
— Яхим.
— М-м?
— Где у вас тут можно помыться?
— Помыться? — вопросительно поднял он глаза на меня. Я обескураженно уточнила:
— Ну… да. Водой. Чистой. Чтоб удалить с тела лишнюю грязь.
— Наземники делают это
Мы уставились друг на друга, словно кошка с собакой. Причем собака впервые в жизни увидела кошку, но инстинктивно чует, что должна ее гонять. А кошка хочет залезть на дерево, хоть и понимает, что при необходимости может и морду псу разодрать.
— Учитель… я, конечно, не спорю с местными законами и не лезу с собственными привычками в традиционный уклад жизни мардов. Более того, я ни в коем случае не хочу назвать вас грязными или неопрятными. Но, во имя богов, чем это можно делать,
— Гнусное вранье, — прокомментировала я, когда меня втолкнули в предбанник с воплем «Да она мыться не умеет!». Мардша уставилась на меня, как филин на добычу. Спросила, хлопая огромными ресницами:
— Ты кто?
Сама моложавая, хотя по морщинкам в уголках глаз видно, что уже хорошо за сотню годков перевалило. И в более легком наряде, чем те, на улицах. Неудивительно. В помещении, которое кузнец обозвал «ирам», очень жарко. Но сухо.
— Призрак. Пришла вас пугать. И помыться, если можно, — пожала плечами я.
— Ты мне зубы не заговаривай, — рассердилась хозяйка загадочного места. — Сейчас стражу позову.
О, боги.
— Рю Энд должен был всех предупредить, или позаботиться о том, чтобы предупредили. Официальных лиц города, булочников, вообще всех. Вот только ему, похоже, в голову не пришло, что я захочу смыть с себя грязь, — пожаловалась я, присаживаясь на лавку у стены. — Меня зовут Тави, временно допущена в Хетжеб на правах гостя.
Я заметила, что, когда я сажусь, многие марды тут же начинают относиться ко мне гораздо более благожелательно. Что ж, я и сама бы устала, случись разговаривать с существом в полтора раза выше меня. Шея заболит постоянно голову задирать.
Тем не менее, черноволосая женщина продолжала сверлить меня взглядом. Наконец недружелюбно представилась:
— Садхи, держатель Шестой процедурной.
— Процедурной?
— Да. Процедура очистки от лишней пыли и пота очень важна, — назидательно подняла она палец вверх, я едва не рассмеялась. Только кивнула в знак согласия:
— Всенепременно. Можно воспользоваться вашей процедурной?
Еще одна пауза заняла чуть больше времени, чем мне хотелось бы.
— Разрешаю. Ты вообще знаешь, что делать, Тави?
— Судя по тому, что мой наставник был очень удивлен, услышав, как это делаем мы… нет, даже не представляю.
— Наземники, — с ноткой превосходства произнесла она, затем прошла к большим двустворчатым дверям и приоткрыла створку, поманив меня пальцем. — Иди сюда, серая. Это каменная пыль тебя так покрасила?
— Не-а. С рождения такая.
— Не везет.
У нее самой кожа темная. Вообще у мардов оттенок кожи темнее человеческого, вопреки тем, кто утверждает: без солнца все бледнеют. Люди-то, может, и бледнеют, а местным и так хорошо.
Садхи показала путь вдоль длинного, несколько раз изгибающегося ряда каменных ниш, закрытых плотной тканью. Оттуда доносились разные звуки, однако ни один из них не был похож на звук льющейся воды. Шуршание, кряхтение… скрежет? Из левой ниши только что донесся звук, как будто металлом провели по камню. И с каждым услышанным звуком было все сложнее сохранять невозмутимость.
— О, вот свободная, — обрадовалась она, отдернув ткань. — Одежду скидываешь в кадку, накрываешь сверху крышкой.
— А дальше? — настороженно произнесла я.
Не то чтоб меня огорошило изобилие предметов. Более того, предмет был всего один. Длинная, овальной формы лопатка с изогнутой ручкой. Воспоминания из детства настойчиво продолжали утверждать, что похожей мажордом Йетельд резал торт. Кроме загадочного инструмента, в сплошной стене имелся небольшой квадратный булыжник, очерченный глубокими линиями, и выступающая трубка диаметром около вершка.
Это прекрасно. Это настолько прекрасно, что я замерла в ступоре, созерцая весь ансамбль мардских средств для мытья. Садхи успокаивающе похлопала меня по спине, до плеча явно не дотягивается:
— Сейчас все объясню. Давишь на выступ, из трубки выступит
Ага. Нанести ирамизис, подождать, снять люмпачкой.
Кажется, все просто.
— Благодарю, — кивнула я, глупо улыбнувшись. Мардша задернула плотную штору, крикнув:
— Полотенце по левую руку!
О да, первый знакомый предмет. В самом деле, небольшое горизонтальное углубление с каменным же навесом скрывало в себе плотное, расшитое немного колючими нитями полотенце. Любящие порядок представители подземного народа свернули его аккуратным рулоном, чтоб не промокло и не помялось. Я скатала его и сунула обратно.
