Хм. А если попробовать призвать инфернального демона, который зажжет свечу? Не самое изящное решение задачи, однако я просто обязана проверить, запретна ли любая магия, или только колдовское усилие волшебника, попавшего сюда. Ритуалы призыва, по сути, никакой инициирующей магии не требуют и весьма просты в освоении. Отсюда и множество тайных культов.
Все верят, что демон даст им силу, власть, возможности, укоротит ослиные уши, заново вырастит волосы на плеши… мало ли чем могут руководствоваться люди? А демон, между прочим, всего лишь неприспособленный для жизни на нашем плане организм. Плане — как среде существования, имеется в виду. И вся его мощь, в большинстве случаев, является защитной реакцией.
Особняком стоят существа, тоже относящиеся к классификации демонов, но созданные искусственно. Эти отвечают лишь целям своего создателя. Надо признать, что существуют и лечебные демоны, и созидающие. Тем не менее, в подавляющем большинстве случаев творец обычно хочет получить совершенное орудие убийства. И получает.
Попытка призыва также провалилась. Подошва сапога затерла нарисованные линии, и взгляд мой снова устремился к непреклонной свече. Безрезультатно, тщетно, зря. Я ломала концентрацию, выстраивала в сознании силовые линии, способные оградить от разрушительного влияния Хетжеба, однако фитиль так и не зажегся.
За короткие минуты, разделяющие первый звон и второй, я успела только перехватить пару кусков вяленого мяса да устроиться поудобнее. Завтра определенно что-то будет.
Нет, оно определенно наступило. За мной не водится привычки отлеживать бока, но на сей раз тело слегка ныло, как будто противилось подобному сну. Даже подстилка, которая не раз спасала в дороге, не слишком-то и помогла.
Что ж, земля, в которую меня хотели бы упрятать несколько государств мира, определенно намного мягче. Как говорится, все познается в сравнении.
Я снова добралась до дома мастера, и застала его в нетерпении и полном здравии, да и к тому же чадящим трубкой, чаша которой размером с половину моего кулака. При виде меня Яхим молча кивнул и резво вскочил на ноги, как будто и не стар еще. Хотя… что я знаю о нем? Второй, тот да, невероятно стар по человеческим масштабам, а по Яхиму не скажешь, что ему уже три сотни.
Борода седая, однако, она могла поседеть еще в сто пятьдесят. Морщины на лице — следствие возраста или разгульной жизни? Тело крепкое, да и не так много я видела здесь обнаженных торсов, чтобы сравнивать.
А еще надо спросить, как он умудряется нарушать едва ли не половину важнейших предписаний Кодекса. Что я и сделала, пока мы шли к бывшему зданию его мастерской.
Мастер только ухмыльнулся, поведав мне дивного идиотизма историю.
— Совершенно любое законодательство, девчонка, это когда не только правая рука не знает, что делает левая, но и ноги заплетаются одна за другую. Оно ведь как выходит — я вроде бы сведущ в своем деле. А все ребятки моего уровня не только находятся на особом положении, а и обречены на вечное заключение в стенах горы. Виной тому сам Кодекс. Скажу честно, я не ищу приключений в Надземье. И здесь хорошо. Потому сложившаяся ситуация меня полностью устраивает, кхе-кхе.
— То есть, вас не выпускают, потому что нельзя? — уточнила я. До раздела ремесленников и правил относительно них еще не добралась, придется так спрашивать.
— Нас — мастеров, или меня? Завязывай с этим «вы». Ученик должен испытывать уважение к учителю, но к демонам формальности. Если меня что-то не устроит, я тебя просто отлуплю, — хмыкнул Яхим.
— Где твои года, старый хрыч, — усмехнулась я. — Отлупит он меня, как же. Я вообще-то при оружии, и не позволю себя тузить всяким балбесам, пусть они и в летах.
— Это, что ли, ты называешь оружием? — указал он на рукоять меча и неуловимо быстрым движением выдернул его. Придирчиво осмотрел от кончика клинка до навершия и… сломал механическими руками, словно простую тростинку!
— Ты что творишь?! — моментально вскипела я и выхватила из-за голенища сапога нож, приставив его к горлу марда. Тот поднял руки вверх:
— Ты меня резать собралась, или тебе нужен наставник? Вот мой первый урок: этот клинок — дрянь. Закажешь новый меч или скуешь сама, как захочешь. Но драться дерьмовой сталью — неуважение, прежде всего, к себе.
Я выругалась, грязно и долго. Яхим с интересом вслушался, затем с одобрением заметил:
— А последнее надо где-нибудь записать.
— Ты полоумен, старый пень, — покачав головой, процедила я. Тот хохотнул:
— Я знаю! И это прекрасно, не правда ли?
Достопочтенные граждане шарахались от нас, как от чумы. Главным образом, от кузнеца, тем не менее, я ростом и внешностью также вносила свою лепту. Яхим продолжил объяснения, которые я прервала:
