— В общем, получается что? Живи — не хочу. Я действительно могу творить все, что мне вздумается, старейшины никогда не выгонят мастера из города, хвосты поджали и боятся, что я тут же поведаю всему свету о секретах рунной ковки. Штрафовали не раз, это да. Но я скопил достаточно денег, чтобы жить безбедно и платить все штрафы еще лет пятьдесят.
— Доиграешься, Яхим. Ради такого возмутителя спокойствия им вполне по силам и особый закон издать.
— Пока раскачаются, я уже сдохну, кхе, — скептически заметил он. — Жизнь в Хетжебе течет очень неспешно.
— Кстати. Если у тебя так много золота, почему принял мой контракт?
Мастер скривился в гримасе и поводил рукой в воздухе, изображая какой-то не вполне определенный жест:
— Во-первых, кое-кто был очень настойчив. Во-вторых, я вчера невероятным образом захмелел!
Фыркнув, я поправила:
— Ты нализался до пьяного визга.
— Я божественно нажрался! — сердито сказал Яхим, подняв стальной палец вверх. Его локти, только сейчас заметила, похожи на части нашего рунного двигателя. Такие большие диски, окантованные золотой каймой, один из которых свободно вращается внутри другого. Странная механика.
— И где только достал выпивку…
— Но-но! Секрет профессионального мастерства. Расскажу, но за отдельную плату.
— Да пошел ты…
— А контракт… скажем, мне было скучно. Сойдет за причину?
Кивнув, я ответила:
— Вполне. Если оценивать по возможности досуга, Хетжеб — гнилое болото. И вы в нем, как лягушки: плаваете, дрыгаетесь, а болото не покидаете. Потому что свое, родное.
Вопреки ожиданиям, мард только рассмеялся:
— Охренительно точно подмечено. И это ты еще на пьесах не была.
Мое недоумение в этот момент было просто не передать словами.
— Какие еще пьесы?
— О-о-о… некоторые из моих «приличных» собратьев мнят себя великими драматургами, и ставят невероятно скучные и продолжительные пьесы. Ну, знаешь, где напыщенные болваны замогильным голосом читают какую-то лютую чушь. Благо, что лицедейский дом находится в другой части города, — с облегчением вздохнул мастер. Я удивленно сказала:
— Не думала, что марды сильны по части лицедейства.
— Выдам большой секрет. Только, смотри, никому, — деланным шепотом проговорил он. — Они и не сильны! Зато другие, стремящиеся быть озаренными ореолом славы, ласкают их слух всякими лестными глупостями. Отчего все эти дрянные актеришки еще больше возносятся в собственных глазах, кхе, кхе, тьфу, мать их.
Такое чувство, что ему пресловутые актеры не то в суп плюнули, не то на лысину нагадили.
— Вот мы и на месте, — хмуро заметил мастер, выуживая из кармана металлическое кольцо с единственным ключом на нем. — Я несколько раз был здесь, оплакивая былое, однако в мастерской по-прежнему стоит страшная разруха.
— Как будто меня это остановит, — ухмыльнулась я, привычно пригибаясь на входе.
Черт побери. Я такой разрухи не видела с того момента, как мы нашли безжизненно дрейфующий торговый корабль, на борту которого не осталось ни единого человека. Тут и вправду словно что-то взорвалось.
Я повернулась к кузнецу:
— Яхим… а ведь ты был тут, когда все произошло.
— Какая же ты, мать твою, догадливая, — злобно произнес он, стукнув кулаком в стену. Движение было сопровождено очередным паровым свистом. Ни кулак, ни каменная стена от такого обращения не пострадали.
Помещение кузницы значительно больше, чем обычный мардский дом. По правде говоря, оно занимает площадь трех-четырех домов, однако о том, что это была именно кузница, напоминает только полукруглой формы печной очаг. Труба, идущая от него, очень массивна. Увидев такую в обычной крестьянской хижине, я подумала бы, что ее возведением занимался исключительно неумелый печник.
Тем не менее, это Хетжеб. И мы в кузнице некогда одного из лучших мастеров города, что наталкивает на определенные мысли. К примеру, мысли о том, что такая конструкция устроена вовсе не зря.
— Здесь ничего нет, — выдали мои уста еще одно очевидное предложение. — Как ты собрался меня учить?
— Кое-что придется выкупить, — вздохнул Яхим, — Я распродал все инструменты, все равно мне больше не трудиться. А после рунной ковки переходить в обычные кузнецы…
— Тяжело?
— Унизительно. И, знай, взбалмошная девчонка. Полное обучение может занять до сорока лет. Если ты намереваешься провести тут годик и сбежать, сразу учись тому, что тебе нужно.
Изобразив легкое раскаяние, я сообщила:
— Вообще-то, я думала о совсем небольшом сроке.
Он насторожился:
— То есть?
— Месяц, возможно, два.
— Кхе! Кхе, кхе, кхе… ты издеваешься! Даже соберись мы тут все вместе — я, Джон, древний Ям Виль, Лард Мил из Филлморов — нам не вдолбить в твою ушастую башку хотя бы пары премудростей настоящего мастерства!
— Настоящий мастер вобьет, — пожала плечами я. — Кроме того, мне не нужно постигать все секреты… лишь одно оружие, отточить его изготовление до идеала.
