Катерина проснулась от хохота Степана. — Нет, это ещё ладно, тапки Ратко я переживу, а ты?
— Ну, он нам привычный уже. Тоже с тараканами в голове, но с его тараканами мы уже знакомы, — отвечал очень весёлый Кир.
— Вот свинтусы! — подумала Катерина. Голова болела, немного кружилась. Вот так, держась за голову, она и вышла из светлицы. По крайней мере собиралась выйти, но Жаруся не позволила.
— Девочка! Что это? Это ты как себе позволяешь в таком виде выходить? А ну-ка выпрямись, сарафан на два тона ярче, кружева по краю, воротник золотом шитый и короткие зарукавья! Венчик на голову. Вот, так уже гораздо, гораздо приятнее!
Дальше Катерина пошла в горницу с усилившейся головной болью под венчиком, но выглядела при этом действительно наряднее.
— Радость моя! Как ты себя чувствуешь? — Баюн завился вокруг Катерины и умильно на неё поглядывал. — Нет, ну правда, мальчик молодец? А может, мы его обратно примем? А?
— Нет. Не может, и не примем! — Катерина чувствовала, что надо было полежать, а лучше всего добраться до ближайшего безлюдного места и уйти домой.
Её ответ ошарашил и Баюна и Волка и Жарусю. — Ну, что вы так на меня смотрите? Если кто забыл, я всё это прекратила, потому что не могу рисковать. Понимаете? Мы уходим, а он здесь. И его убить могут в любой момент. А ему-то это зачем?
— Хорошо, вот ему это и скажи. Он пришёл и ждал тебя, и если я что-то в чём-то понимаю, то ему это далось непросто, — спокойно сказал Волк. — Но, от себя могу добавить, что если ты решишь меня так когда-нибудь защитить, то я сдохну с тоски, — он поднялся и неслышно вышел, за ним проследовал Баюн и выпорхнула Жаруся. И Катерина с ужасом обнаружила за печкой, углом выдающейся в горницу совершенно бледного Ратко.
— Ты? Ты слышал? Прости… Но, я правда не могу, — Катерина в жизни не была в таком жутком положении, даже когда в тумане они в западню у Хрустальной горы попали.
— И я не могу, как выяснилось. Я чего только не делал… Не могу и всё, — Ратко поднялся и подошел к Катерине. — Если прогонишь, я уйду, конечно, куда же я денусь. Только этим ты меня не защитишь. Понимаешь? Я как Волк. Просто сдыхаю! Ты говорила, что я уже не влюблён, но это неправда! Я много чего говорил и делал неправильного. И хорошо, что ты меня тогда отправила прочь. Меня это здорово встряхнуло. И я понял, что для меня важно. Мне важно оказаться рядом, успеть защитить.
Катерина не могла заставить себя поднять глаза. Трусила страшно.
— Катя, ты мне скажи, я могу остаться? Или ты совсем не хочешь меня рядом видеть? Не думай о Яге, Кащее и прочих. Скажи, мне можно остаться? — Ратко даже руки за спину спрятал просто потому, что они дрожали.
— Я так боюсь! Как ты не понимаешь, я просто за тебя боюсь! — Катерина, наконец, выговорила то, что должна была.
— Я тоже очень за тебя боюсь. Жутко просто. Я всё это время с ума сходил, все слухи собирал. А когда увидел, что у Кира кладенец, и он мне сказал, что вы едва не погибли… Кать, я лучше рядом за тебя боятся буду, когда ты на глазах, это не так страшно. Можно? — Ратко даже глаза прикрыл. А ну как опять скажет нет? Он за печкой только что чуть не помер от разрыва сердца.
— Можно, — Катерина выдохнула. — Но, если ты опять начнёшь рассказывать, что мне прилично, а что нет…
— Нет, не начну, хоть на голове ходи. Только ходи осторожнее, — Ратко был так счастлив! Он облегченно выдохнул, хотел ещё что-то сказать, и тут на крыльце раздался грохот и в горницу кубарем влетел царевич Макар.
— Ты! Что ты тут делаешь? — царевич подбоченился, раскраснелся. Он-то шел, торопился уточнить как девица себя чувствует после вчерашнего, а тут этот уже!
— Тебе-то что? — моментально взвился Ратко.
— Ты уйди от неё, вас сговор разорван! — после этих слов великий специалист прошедший всевозможное обучение у разных воинов и богатырей, был рассвирепевшим Ратко схвачен, скручен и только что с крыльца не спущен.
— Простите. Он мимо так просвистел, что я даже не понял, что это было, — покачал головой Баюн. Волк принял царевича внизу у ступенек, отряхнул и аккуратно довёл до ворот.
— Вас как, поздравить можно, или вы обратно страдаете оба? — уточнил любопытный Кот.
— Можно поздравить, — Катерина ни разу не поверила, что он не подглядывал в зеркальце, и укоризненно покачала головой.
Ратко отправился к отцу только после обеда. И кажется, не шёл, а летел, периодически отрываясь от земли, так счастлив был. Отец выслушал его, пожал плечами и опять завёл: — И как ты себе представляешь? Замуж она за тебя не пойдёт, характер не кроткий…
— Отец, мне жениться и самому рано, ты сам говорил, а про характер, а у Томилы был кроткий? Тебя-то это не остановило? — Ратко сам удивился, что отцу смог противостоять. Тот опешил, но больше возражений у него не нашлось.
