Я прошла вперед, слушая свое сердце, – как громко и безотказно оно стучало о ребра, словно о мощный барабан. И в этих стуках слышались отдаленные голоса, твердящие, что сейчас я права на все сто процентов. Я слушала их до тех пор, пока не подошла к столу, за которым сидела Кристина. До тех пор, пока она наконец меня не заметила и не подняла голову.
– Что-то не так? – начала она, ухмыляясь.
Но ухмылялась она недолго. Я выхватила из рук Руфа стаканчик с мороженым. Конечно, грех так поступать с едой, но иного выбора у меня не было. Мороженое полетело на голову Кристины, как птичий помет, – прямо на ее идеально уложенные черные волосы. Я догадывалась, что потратила она на это кучу времени, пока собиралась утром в школу.
Оттого становилось лишь веселее и сладостнее на душе. Да!
В столовой наступила тишина. Почти. Кристина, визжа, как кот, которому наступили на хвост, вскочила с колен своего горячо любимого Честера, ужасно раздражаясь произошедшему. На остальных я внимания не обратила.
– В следующий раз, – начала я громко и четко, – когда решишь что-нибудь украсть, убедись, что вокруг нет тупиц, которые тебя сдадут. А еще лучше постарайся вообще больше ничего не красть.
Вокруг меня раздавались одни охи и ахи. Но это не было похоже на возгласы ужаса. На меня смотрели почти так же, как во дворе школы, когда я без труда повторила трюки Элиаса. В глазах было… восхищение.
Я развернулась, бросив стаканчик в сторону Честера, который увернулся, но предпринимать каких-то действий в ответ не стал, и ушла из столовой, радуясь своей ма-а-аленькой, но, так или иначе, победе.
Меня обсуждали, пока я шла по коридору из столовой.
Меня обсуждали, когда я вошла в уборную, чтобы смыть с пальцев липкие следы от мороженого.
Меня обсуждали даже тогда, когда я сидела на уже начавшемся уроке биологии.
– Поверить не могу, что это говорю, но… какая же ты классная! – раздался шепот совсем рядом.
Я и не заметила, как на соседнем стуле возник Элиас. Он всегда так спонтанно появлялся.
– Я классная? – переспросила я.
Врать не буду, я нуждалась в повторе.
– Да, – кивнул он. – Ты классная. И правильно поступила.
Я еле сдержала улыбку, которая была бы намного шире, чем его.
– Но она твоя подруга, – сказала я.
– Иногда даже моим друзьям нужно устраивать взбучки, – усмехнулся он.
Мистер Хэммингс начал объяснять новую тему, встав около доски и схватив мел. Я слушать не стала.
Меня крепко затянуло в пучину мыслей.
– Но ты не парься, – Он тыкнул меня в рукав кофты, и я подняла голову, чтобы услышать: – Если что, я буду рядом, чтобы защитить. Теперь уж точно… Иначе мой драгоценный отчим меня убьет. Я дал ему слово.
А потом пересел обратно на свое место, оставив меня с вечными противоречиями, борющимися глубоко внутри меня еще с того самого дня, когда он облил Честера горячим кофе.
После уроков Элиас ждал меня в кабинете биологии. Терпеливо, спокойно, расслабленно. Даже чай попивал.
Я положила сумку на свое привычное место, но не успела сесть за парту, как парень заговорил:
– Так каким будет последнее твое оставшееся желание?
– Что?
– Я должен выполнить еще одно твое желание, ведь ты утерла мне нос своим скейтом. Я бы даже сказал, проехалась по мне бульдозером.
Я все же села поудобнее, сложила руки в замок и задумалась. Но выдала первое, что пришло в голову:
– Итак, мое последнее желание: сделай так, чтобы я была такой же, как все остальные. И чтобы на меня больше не пялились, как на ходячую бомбу, и не отвешивали дурацкие шутки про Ирак.
Элиас кивнул, да еще и с таким видом, будто реально мог все это устроить.
– Без проблем, – с полной уверенностью сказал он. Потом пересел за парту напротив меня и взял учебник. – Ты же выполнила домашнее задание, которое я тебе дал?
Настала моя очередь кивать. Я достала из рюкзака тетрадь и протянула Элиасу. Он не стал забирать ее, а попросил меня прочесть все, что я написала.
Меня это немного удивило.
Я никогда не отличалась скромностью, когда дело касалось выуживания информации, так что и сейчас решила не смущаться.
– Второе мое желание: я хочу, чтобы ты сказал, в чем дело.
Он на меня уставился в недоумении.
– О чем ты?
– Хватит прикидываться дурачком, Элиас.
Парень вдруг замер. Потом его губы медленно сложились в улыбку. И теперь мне было сложно не засмущаться от этого пристального взгляда и дурацкого выражения лица.
– А ты меня впервые по имени назвала. Конечно, заодно и дураком обозвала, но все же…
Я даже не заметила, но быстро решила не отвлекаться, потому что очень уж хотела получить ответ на свой вопрос.
– Не меняй тему. – Я скрестила руки у груди в выжидающей позе. – Ты ведь мой должник.
Элиас цокнул:
– Загадай что-нибудь другое. Любое другое.
– Нет. Я решаю, что загадывать, и только что прозвучало мое решение.
Я видела, как он не хотел отвечать. Как сдерживался изо всех сил, чтобы снова не уйти, как в первый день так и не состоявшегося занятия.
Это лишь разогревало во мне интерес, а вовсе не отталкивало, как, наверное, ему могло показаться.
– Ну? – Моя бровь выгнулась в нетерпении. Элиас посмотрел на меня совсем иначе.
