– Зачем ты меня мучаешь? – спросил он.
– Я тебя не мучаю. Я хочу знать, почему ты избегаешь чтения. Почему скрываешь, что любишь читать?
– Я не люблю читать.
– Не ври. В автобусе ты казался очень увлеченным книгой.
– Потому что я всеми силами пытался понять, что там написано, а когда понимал, радовался.
– Э-э-э… – протянула я, не понимая, что он имел в виду.
Элиас не стал больше молчать и отпираться.
– Я не могу читать. Для меня буквы, образующие слова, не имеют никакого смысла.
Сначала мне подумалось, что это какое-то образное выражение, но я поняла, что ошиблась, когда он продолжил:
– Представь, я не могу читать, как это делаешь ты, он или она… Да и все, кто учится в этой школе. Мне не понятны тексты в учебниках. Домашние задания я не способен выполнять без чьей-нибудь помощи. А нужен мне кто-то только для того, чтобы мне прочли все, что там написано. Сам я этого делать не могу.
Я молчала и слушала его, а он будто не просто рассказывал мне о своей особенности, а по-настоящему изливал душу. Казалось, он никому прежде об этом не говорил.
– У меня дислексия[28], – в завершение произнес он. – Паршивая штука, скажу я тебе. Особенно это чувствуется на уроках литературы.
Я ожидала услышать все что угодно, но только не это. Вмиг мне стало не по себе. Я почувствовала себя в теле какого-нибудь подростка в духе Кристины или Честера. Ощутила себя в шкуре своих же врагов.
Как будто теперь я издеваюсь над кем-то.
Мне ужасно сильно захотелось положить руку ему на плечо и извиниться. Так искренне, насколько это вообще было возможно.
Но, разумеется, я сделала не совсем так.
– Прости, – тихо произнесла я.
Элиас выглядел так, будто вовсе не нуждался в моих извинениях.
– Все хорошо, восточная красавица. Зато теперь я могу быть на сто процентов искренен с тобой и не бояться… – Он замолчал всего на несколько секунд, а потом с еще большей эмоциональностью добавил: – Обалдеть можно, да? Быть на сто процентов с кем-то искренним…
Вот и я была того же мнения.
Удивительно, поразительно, почти невозможно.
Но теперь это возможно с Элиасом. Или я все же ошибаюсь?
Весь вечер, лежа в своей постели, я размышляла о том, как же, наверное, тяжело Элиасу дается учеба. Каково так преуспевать, не имея возможности изучать материалы самостоятельно?
Мои проблемы ни в какое сравнение не идут с его.
Потом я вскочила, набравшись энергии, открыла учебник по АСТ, пролистала страницы и дошла до нужной. Элиас оставил некоторые пометки и отметил все задания, которые я должна выполнить к следующему уроку. Потихоньку он действительно превращался в моего личного учителя.
На выполнение поставленных задач у меня ушло полчаса. Из этого парня получился бы отличный репетитор – темы, которые я не до конца понимала раньше, он умудрился популярно объяснить всего за час.
После того как домашнее задание было выполнено, я поменяла кассету в магнитофоне и поставила более энергичную музыку, чем депрессивное Mad World группы Tears For Fears, которая всегда очень помогала мне выполнять скучные уроки. Теперь по комнате снова разлетелись голоса любимых Modern Talking.
Вообще мои родители не слишком одобряли мою любовь к музыке и к тому, что за моей дверью всегда слышалось чье-то приглушенное пение. Они предпочли бы слышать, как я читаю Коран. Но справедливости ради, я умела совмещать одно с другим.
Дома по вечерам всегда тихо, каждый занят своим делом. Мама всегда любила называть этот период дня «личным временем». Мы даем слово друг друга не отвлекать и не нарушать личные границы. Она верит, что у каждого должно быть время для себя.
Я обычно провожу вечера перед своим дневником с рисунками. Как и сегодня. Иногда спускаюсь на первый этаж в гостиную и смотрю по «ящику» какую-нибудь глупую передачу или фильм. У нас на полке всегда лежала моя любимая кассета с недавно вышедшим «Назад в будущее», и, признаться честно, я была тайно влюблена в Марти Макфлая. А когда узнала, что, возможно, снимут продолжение, читая очередной выпуск журнала «Голливудский репортер»[29], едва сдержалась от радостного визга.
Так вот, три вещи, которые вызывали у меня искренние и невероятные эмоции:
Глупый список для девчонки. В моем возрасте остальные увлекаются разве что косметикой и дурацкими разноцветными нарядами. Пытаются казаться старше, моднее, красивее всех вокруг, привлекать внимание парней и вовсю с ними флиртовать. Ужасно чуждое для меня чувство.
Я захлопнула свой дневник с рисунками и спрятала его в шкафчике, хотя в этом не было необходимости: никто в доме никогда не трогал вещей друг друга. Мы придерживались строгого правила: не прикасаться к чужому.
Потом я снова приземлилась на свою кровать и на этот раз выключила музыку. В комнате стало тише и спокойнее – идеально для крепкого сна.
