Такие разные миры полностью

– Спасибо, но я сама, – стараясь говорить вежливо и мягко, а не как всегда, произнесла я в ответ, потянувшись к платку.

Взяла булавку со стола, закрепила хиджаб крепче. Элиас прошел к столу, положил коробку с пиццей и посмотрел на меня выжидающе.

– Я был в магазинчике в одном мусульманском квартале и заказал пиццу там. Не волнуйся, курица в ней халяльная. Так что давай уже не страдать фигней, а приступать к поеданию этого шедевра итальянской кухни?

Мне стало страшно. За чувства, которые начали просыпаться во мне, будто после долгой комы. Элементарно от того, что, смотря в глаза Элиасу, я чувствовала, как в душе разливается тепло. Никогда прежде я не испытывала ничего похожего.

Ну ведь не может и в самом деле быть, что я…

Дверь вдруг открылась.

Я вздрогнула от неожиданности и, кажется, даже дернулась в сторону. Ожидания были самые худшие: это папа или мама, точно кто-то из них. Что они могли подумать, зайдя в комнату своей дочери посреди ночи и обнаружив незнакомого парня?

Легче умереть, чем увидеть их лица в этот момент.

Но худшие опасения не оправдались. Нас потревожили не родители, а Кани.

Мальчишка в полосатой пижаме стоял у двери сонный, видно, только-только пробудившись и явившись для того, чтобы разбудить меня к утреннему намазу.

– Ухти, – протянул он, потирая глаза, чтобы избавиться от остатков сна. – Пора встав…

Наконец он заметил Элиаса.

– Привет, дружок, – заулыбался мой ночной гость, помахав рукой. Вся эта сцена казалась ужасно глупой.

В его голове ничего страшного не стряслось, но в моей в эти минуты творился настоящий хаос.

– Кани, я… – Я могу все объяснить, хотелось сказать мне, но именно с этих слов начинаются все самые дурацкие оправдания. – Это…

– Кажется, это наш сосед, – улыбнулся Кани. – И тот чудик, который к нам домой никак не мог зайти. Прикольный способ он нашел.

Я перевела взгляд на Элиаса так, будто ждала его поддержки, а он лишь усмехнулся.

– Да, да. Я тот самый чудик, как ты выразился, малыш.

– Эй, я не малыш вовсе! – Брат поджал губы и сдвинул брови. – Я уже достаточно взрослый.

– Воу, ладно-ладно. – Элиас поднял руки, будто перед ним стоял полицейский, который велел ему сдаваться. – А ты чего не спишь?

– Пришел разбудить ухти к намазу. А ты ее парень?

От смущения я готова была под кровать залезть и краснеть до тех пор, пока не буду похожа на спелый помидор.

Элиас лишь улыбнулся, посмотрев на меня.

– О, это было бы замечательно, – сказал он, выдержав паузу, – но разве у вас так можно?

– Ну, вообще нельзя, конечно, но если ты не будешь всякие плохие вещи делать, то можно это правило обойти.

– Кани! – выпалив имя брата, я быстро зажала рот ладонью, поняв, что меня вполне могут услышать родители. Шепотом я продолжила: – Пожалуйста, не говори об этом маме или папе. Ты ведь…

– Спокойно, ухти, конечно, я никому не скажу. Я бы сказал, если бы вы делали что-то плохое. Но я знаю, что ты не стала бы делать ничего такого, поэтому и говорить не о чем.

Я как будто и успокоилась, и напряглась сильнее одновременно.

– Молодец, – подняв и оттопырив два больших пальца, произнес Элиас. – Одобряю! Ты отличный заступник для сестренки. И, конечно же, отличный взрослый парень.

Кани гордо раздул грудь, будто ему подобное слышать совсем не в новинку.

– Я пойду, потому что завтра в школу вставать очень рано, – сказал брат. – Ухти, не забудь сделать намаз, ладно?

– Погоди, дружок, – остановил его Элиас. Он оторвал два крупных ломтика уже остывшей пиццы и протянул их мальчику. – Держи. Ты заслужил.

– Пицца? – заулыбался Кани, хватая лакомства, и я в очередной раз вспомнила, как сильно он любит поесть чего-нибудь вредного, но вкусного. – Спасибо. Спокойной ночи.

Он вышел из комнаты так же быстро, как вошел, но в полной мере расслабиться у меня не получилось.

– Что ж, – протянул Элиас, – станешь моей девушкой? Твой брат меня одобрил.

Я в него в ответ подушку бросила, попав прямо в лицо. Он засмеялся, но быстро пришел в себя, зажав рот так же, как это сделала я до этого.

– Хватит болтать глупости, – прошептала я. – И вообще, нам завтра тоже в школу надо идти.

– Конечно. Пойдем спать. Только после плотного ужина.

Я сдалась и села за свой стол. Элиас предпочел есть стоя.

– Не скажешь, почему это твой брат называет тебя… – он напрягся, пытаясь вспомнить слово, – эм… Ухти, кажется?

– Это арабское слово. Означает «сестра».

– А, теперь понятно.

Пицца действительно уже остыла, но удовольствия от ее поглощения этот факт совсем не лишил. На самом деле именно пицца – это еда, которую я могла бы есть каждый день на постоянной основе, если бы это не было так вредно для организма.

– С тобой Крис разговаривала, – вдруг сказал Элиас, и его слова прозвучали одновременно и как вопрос, и как утверждение. – Она снова тебя оскорбляла?

Я проглотила кусочек курицы в томатном соусе и ответила:

– Нет, не оскорбляла. Я бы даже сказала, она… похвалила меня.

Он нахмурил брови.

– Пожалуйста, не ведись на слова Крис. Я знаю ее, можно сказать, с пеленок. Мы вместе практически выросли. Она та еще суч… то есть стерва.

– Я это и без тебя давно заметила.