Я едва переборола желание выпрыгнуть из окна, чтобы никогда-никогда не вспоминать этого позора.
Крепче завязав хиджаб и натянув поверх него капюшон, я выскочила из раздевалки, где остался Элиас. Я лишь услышала его очередной смешок, а затем повторное извинение, мол, ему ужасно неловко и он не хотел этого делать.
О Аллах, я чувствовала себя полной идиоткой, пока прижималась к стене спиной, сползая на пол и вспоминая произошедшее. Как можно было перепутать раздевалки? Как можно было так облажаться?
– Ламия, ты чего тут?
Голос Руби заставил меня наконец прийти в себя. Я подняла голову.
– Да так, – отмахнулась я, вставая. – Просто устала.
– Как проходят занятия с Элиасом? Готова к экзаменам? Я вот ужасно волнуюсь! Не хочу продуть при поступлении.
Она прижимала к груди учебники, а на плече висел розовый рюкзачок. Сегодня Руби заплела свои светлые волосы в косички и закрепила на резинках бантики.
– Думаю, тебе не о чем волноваться, – сказала я. – Ты кажешься той, кто предпочтет занятие уроками вечеринкам.
Она хихикнула на мое заявление, что выдавало полное ее согласие с моими словами.
– Ты права. Похоже, ты очень хорошо меня знаешь.
Я пожала плечами и сказала, что много внимания обращаю на детали.
– Итак, почему я пришла… – Руби достала из рюкзака небольшой клочок бумаги и ручку. – Знаешь, у нас с Рэем завтра годовщина. Мы два года уже вместе, представь себе! И в честь этого мы устраиваем небольшой вечер. Поход в кафе, если быть точнее. Будем мы и несколько наших друзей, может, и папа с мамой присоединятся… В общем, я хотела бы пригласить и тебя, Ламия.
Меня впервые охватило очень странное чувство, которое не доводилось испытывать раньше. Внутри разливалось приятное тепло, хотелось по-дурацки улыбаться.
Наверное, именно это и называют дружбой?
Я была безмерно благодарна Руби за то, что она для меня за такой короткий срок сделала. А сделала она нечто большее, чем то, что я могла от кого-либо ожидать.
Поэтому я позволила себе улыбнуться.
– Спасибо, Руби, – сказала я, и благодарность с легкостью полилась наружу. – Правда, никто никогда не относился ко мне так, как ты. Ты толком меня не знаешь, но с первого дня относишься ко мне совсем не так, как другие… Спасибо.
Девушка улыбнулась шире, едва ли не засветилась от счастья.
– Да что ты, Ламия! Тебе не за что меня благодарить. Я просто… Думаю, ты показалась мне интересной. Ты с такой уверенностью шла по коридору, несмотря на то что все вокруг таращились на тебя, как на инопланетянку. – Руби хохотнула, и вместе с ней усмехнулась и я. – И мне захотелось с тобой подружиться. Я люблю смелых. Потому что сама вообще ни разу не смелая.
Я не успела сказать что-то в ответ, как за ее спиной показался Рэй. Он положил свою ладонь, которая по сравнению с ладошкой девушки казалась громадной, на ее плечо и поцеловал свою возлюбленную в щеку, на что та хихикнула.
– Привет, Рэй, – сказала она.
– Привет, любовь всей моей жизни. – Затем он повернулся ко мне, легко улыбнулся и добавил: – И тебе привет, Ламия. Как дела?
– Неплохо. Если не считать последние события.
Я говорила разом и о случившемся в кабинете, и о позоре с волосами.
Парочка переглянулась, и я поняла, что они ничего не слышали о том, что устроил Честер. Меня это даже удивило, но стоило вспомнить, кем этот урод в школе себя считает и какое место занимает среди других школьников, я поняла, что ему ничего не стоило пригрозить всем, чтобы молчали. Хотя может быть и второй и даже третий вариант – пока никто не успел распустить сплетни или сплетни еще не распространились до каждого.
– А что произошло? – спросила Руби.
Мне пришлось дать себе целых пять секунд, чтобы поразмыслить о том, стоит ли рассказывать о случившемся или лучше оставить эти унижения глубоко внутри.
– Я… Мне не хочется об этом говорить, – сказала я наконец.
У них на лицах показалось волнение, но выпытывать у меня признания они не стали. И я была этому рада. Так или иначе они сами могут обо всем узнать, если Честер не прибегал к угрозам.
– Ладно… – вздохнул Рэй и затем сменил тему. – Руби уже пригласила тебя?
– Да, – кивнула я.
– И? Ты придешь?
Меня немного удивила его заинтересованность, так как до этой секунды я думала, что инициативу проявляла лишь его девушка.
– Не знаю, – выдала я после недолгих раздумий очень неуверенно. – Может быть…
– Давай, Ламия! – взмолилась Руби. – Обещаю, никто из приглашенных не будет смотреть на тебя косо.
– Да, если ты боишься этого… – добавил Рэй. – Можешь не волноваться.
Мне многое хотелось им сказать. Сперва поблагодарить, конечно, а потом высказать то, что чувствую, когда кто-то с таким уважением ко мне относится. Я бы сказала, как это необычно и приятно, особенно потому, что сталкивалась с этим гораздо реже, чем обычные люди. Но не хотелось выставлять себя в еще более унизительном и жалком свете, чем было на самом деле.
Кроме того, я все еще не была уверена. Кто знает, чем все может обернуться? Руби и Рэй могли уверять, что все пройдет гладко, но правда известна лишь одному Богу, так что…
