Таким был Саша Гитри полностью

Ходатайства не прекратятся в течение нескольких недель после его возвращения в Париж. В ноябре художник Ги Арну (Guy Arnoux), друг Саша, просит его принять супругу маршала Жоффра (Joffre). Мэтр не имел удовольствия знать её, но он горячий поклонник этого героя войны 1914-1918 годов, так же, как он восхищался Фошем и Петеном (Foch, Pétain). Вдова маршала обратилась к Гитри за помощью, её покойный муж был похоронен в их имении в Лувесьенне (Louveciennes), и немцы оккупировали эту резиденцию, что её очень расстроило. Саша пообещал вмешаться и постараться сделать всё, чтобы оповестить кого следует об этой невыносимой ситуации. Он связывается с префектом полиции, затем с префектом департамента Сена и, наконец, с представителем французского правительства в Париже. Напрасно. У него оставалось одно решение — снова связаться с генералом Турнером, который, как всегда, любезно порекомендовал его своему коллеге генералу Анессу (Hanesse), руководившему авиационными службами, теми самыми, которые занимают Лувесьенн. Он принял Гитри, тот ему запросто сказал:

— Я думаю, вы не знаете, что ваши войска занимают территорию, где находится могила маршала Жоффра. Это действительно может оскорбить.

Менее чем через пятнадцать дней поместье было возвращено вдове. В тот же вечер, когда наступила эта счастливая развязка, Саша, вернувшись домой, находит военную медаль Жоффра, его вымпел маршала Франции и следующее письмо:

«Дорогой мсьё Гитри,

я рада, что могу преподнести эти две вещи, принадлежавшие маршалу Жоффру, моему дорогому мужу, вам, зная, насколько вы хороший и замечательный француз, и что у вас есть слабость к памятным вещам. Эту военную медаль он носил в течение двадцати трёх лет, каждый раз представляя Францию на церемониях у нас и за рубежом, как это вы можете видеть на прилагаемой фотографии, которую я также рада вам передать, и этот вымпел маршала Франции, что сопровождал его во всех кругосветных вояжах, никогда не покидая своего места на маршальском автомобиле, после смерти он был возложен на гроб вместе с трёхцветным знаменем.

Я знаю, что эти реликвии в надёжных руках, и что они останутся в нашей прекрасной и доброй Франции. В знак признания того, что ваше сердце патриота сделало для дорогой мне захваченной земли. Я также знаю, насколько привычны для вас изящные жесты.

Генриетта Ж. Жоффр»

Вот ещё один, прекрасно проиллюстрированный, пример того, как Саша в очередной раз «полез на рожон»! Успех одного предприятия влечёт за собой другое, и вот уже Саша Гитри помогает и вам. Он делает это и это ему удаётся. Отсюда до утверждения, что немцы ни в чём не могли отказать «своему» другу Саша Гитри, лишь один шаг.

Более странным, наверно, был тот декабрьский день 1940 года, когда Саша посреди ночи, на морозе, вместе с генералом Ля Лоранси и адмиралом Дарланом (La Laurencie, Léon-Benoît de Fornel; François Darlan) присутствовал при возвращении праха «Орлёнка», который был из Вены возвращён Франции по приказу Гитлера! На этой ночной церемонии в Доме Инвалидов не присутствовало ни одного немца, но было приглашено от двух до трёх сотен французов, включая кардиналов, генералов, их высочеств и двух академиков...

Андре Кастело (André Castelot), тогда ещё молодой журналист, участвовал в этой церемонии, он рассказывает: «Было около часа ночи, когда кортеж, сопровождаемый мотоциклистами, остановился на площади перед Домом Инвалидов. Начался снегопад. В обширном внутреннем дворе двойной строй республиканских гвардейцев с факелами освещал происходящее. Перед воротами официальные лица обмениваются несколькими словами. Но немецкие солдаты дальше не пойдут. Двадцать республиканских гвардейцев подхватывают тяжёлый бронзовый гроб, и именно на французских плечах останки сына Наполеона медленно пересекают двор по нетронутому снежному ковру. Раздались трубные звуки, затем подхватили барабаны, как бывало когда-то...»

Адольф Гитлер хотел этим символическим жестом привлечь французов на свою сторону. Известно также, что Отто Абец, посол Германии в Париже, высказал это пожелание двумя годами ранее, чтобы способствовать франко-германскому сближению... Гитлер отправил Петену личную телеграмму, чтобы сообщить об этом «подарке». Маршал незамедлительно поблагодарил его от своего лица и от лица «французского народа».