В конце концов, эти хлопоты были хоть и продолжительными, но не такими уж и сложными. Это не считая ещё одного важного мнения, мнения лейтенанта Редемакера (
24 июля Гитри был принят в отделе немецкой пропаганды мсьё Вахтэром (
6 июля в газетах появилось следующее сообщение:
«Мсьё Саша Гитри, президент Союза искусств, открывает постоянное представительство в театре "Мадлен", чтобы помогать артистам, писателям, живописцам, драматическим и лирическим исполнителям».
Помощь очень ценна для многих артистов, которые и в мирное время жили зачастую в нищенских условиях. Саша будет неустанно работать над организацией благотворительных вечеров и других благотворительных мероприятий, чтобы собрать средства, которые помогут многим людям.
31 июля театр «Мадлен» наконец-то вновь открывает свои двери. Итак, Саша выбрал «Пастера». Здесь важно уточнить, что не театр «Мадлен» первым принял публику в Париже. Ему предшествовали многие другие.
Почему «Пастер»? Он выбрал эту пьесу не только потому, что в ней много ролей (а значит, и гарантия того, что многим актёрам будет на что жить), но и потому, что Пастер был человеком, который испытывал настоящее отвращение к Германии. Более того, в своей пьесе, когда великий учёный узнаёт, что Пруссия объявила войну Франции, у Гитри он говорит: «Напомните мне возвратить завтра мой докторский диплом обратно в Германию».
Гитри признался, что выбрал это произведение, великолепно сыгранное его отцом, не из личного вкуса. Нет, даже если бы он взял ту или иную из своих пьес по своему выбору, то это была бы «Помечтаем...». Но «Пастер» кажется ему самой патриотичной пьесой в его репертуаре. И чтобы чётко отметить, что он возвращается на сцену не с целью любой ценой продолжить карьеру и обогатиться, 30 июля он рассылает письмо всем исполнителям пьесы, объясняя, что вырученные средства будут разделены на три равные части: первая часть пойдёт дирекции театра, вторая будет предназначена для бедняков и заключённых, а третья — актерам, чётко указав, что его собственный гонорар актёра не будет выше чем у его товарищей.
Таким образом, Саша убеждён, что выполняет свой долг, возвращаясь на сцену, чтобы дать немного надежды и немного удовольствия тем, кто придёт его посмотреть. Он вряд ли обогатится, играя «Пастера», зарабатывая в некоторые вечера менее 100 франков, как последний из статистов в своей пьесе.
«Пастер» идёт в театре «Мадлен» с 31 июля, и около двадцати немцев посещают представление. Важно уточнить, что каждый директор театра обязан предоставить в распоряжение оккупационных властей определённое количество мест на каждую пьесу и для каждого представления, квота которых установлена службами пропаганды.
Публика с энтузиазмом приветствует все патриотические реплики, прозвучавшие в спектакле, на глазах у невозмутимых немцев, которые всё ещё наслаждаются своей блестящей победой.
Эта «премьера» не сильно изменила привычки Саша. Его поздравляют, делают комплименты, всё как обычно. В своей почте он находит только свидетельства дружбы и восхищения. Для Фернанды Шуазель великий Гитри вернулся. У неё останутся точные воспоминания о возобновлении пьесы: «У "Пастера" снова триумф. В конце первого акта старый учёный, узнав, что между Францией и Германией началась война, спокойно сказал своим ученикам: "Хорошо... за работу, дети мои... за работу, не будем терять ни секунды. — (потом, обращаясь к первому ученику): — Я отошлю обратно в Германию свой докторский диплом. Работаем. Я диктую: наши самые жестокие враги... микробы..." Зал, словно находящийся в бреду, встал, чтобы аплодировать не переставая.
Он был доволен этими репликами, которые не могли ускользнуть от французской аудитории и предназначались не немцам. Как только занавес опустился, он больше не произнёс ничего. Он сиял, и взгляд его, полный иронии, как будто говорил мне: "Они ещё много раз услышат это, мадам Шуазель"».