Таким был Саша Гитри полностью

Так что же Саша собирался делать на этой галере (Мольеровское, а ранее из Сирано де Бержерака «Que diable allait-il faire dans cette galère?», «Какого чёрта он собирался делать на этой галере?». — Прим. перев.)? Этого никто не знает. И Гитри, скорее, не более чем кто-либо. Но он принял официальное приглашение от немцев, хотя его ничто к этому не обязывало. Это не имело большого значения, но как символ, это было весомо... Не следовало ли пренебречь таким приглашением? Саша, должно быть, думал об этом, и задолго до Освобождения, вполне возможно, в тот именно момент, когда был участником этого патетического представления. Позже он отшутился: «Я был там [...], создавалось впечатление, что мсьё Гитлер мне отправил, мне лично, короля Рима в качестве подарка к Новому году!» (Сразу после рождения Наполеон провозгласил своего сына королём Римским и наследником империи. — Прим. перев.).

После церемонии, как ответ на приглашение, Мэтр отправил короткое письмо послу Отто Абецу:

«Мсьё посол,

в память о волнующем возвращении «Орлёнка» я хотел бы передать мадам Абец и Вашему превосходительству пожелание, чтобы судьба в этом году вернула нашим двум странам их справедливую долю счастья».

Но если немцы присылают ему приглашения, они также задаются и вопросом, не был ли Саша Гитри евреем? И они задают его себе не без оснований. Во-первых, они знают, что Гитри всегда отказывался от того, чтобы его пьесы были адаптированы в Германии, несмотря на сказочные предложения, которые ему делались. То же и с его фильмами. Можно упомянуть хотя бы публикацию в 1939 году издательством «Frundsberg-Verlag» в Берлине перевода его книги «Если мне не изменяет память» («Si j’ai bonne mémoire») под названием «Wenn ich micb recht erinnere». Любопытная публикация, потому что в ней он хвалит нескольких друзей еврейского происхождения, таких как Тристан Бернар!

Кроме того, немцы прекрасно знают, что писатель, кажется, высоко ценит евреев, когда речь идёт о доверии им представления своих интересов. Его адвокат Пьер Масс (Pierre Masse)? Еврей! Его врач Уоллиш (Wallisch)? Еврей! Его продюсер в кино, Сандберг? Еврей! Гитри любит говорить: «Недостаточно быть хорошим арийцем, чтобы быть хорошим в чём-то».

«Ах, Гитри и его евреи», — говорят немцы. И они, возможно, даже говорили: «Ах! Гитри и его еврейка!» Следует признать, что Саша бережно относился к памяти одной из величайших французских актрис, близкой подруги своего отца, одного из свидетелей на его бракосочетании с Ивонн Прентан — Сары Бернар.

Первый инцидент с Сарой, если так можно выразиться, произойдёт на театральной выставке, которую Саша организовал в Токийском дворце (Palais de Tokyo) (первоначальное название — Дворец музеев современного искусства, находится в Париже на авеню президента Вильсона. — Прим. перев.) в ноябре 1941 года. Там были собраны ценные экспонаты, относящиеся к большим деятелям театра. Почётное место выставки занимала Сара Бернар, на видном месте была установлена большая фотография, на которой Саша целует руку своего милого друга.

И это ещё не всё, потому что Гитри не ограничивается полумерами, когда любит или когда ненавидит. В соседней витрине были заботливо выставлены корона Сары из пьесы «Рюи Блас», её платье из «Федры», а также портрет актрисы Рашель[98] (Rachel Félix), тоже еврейки, и их автографы.

Инцидент произошёл накануне открытия выставки. Немец, лейтенант Люхт (Lücht) (в дальнейшем он возглавит отдел цензуры), осматривал выставку. При этом присутствовал Саша. Внезапно немец замечает знаменитую фотографию. Кровь бросилась ему в голову и он потребовал удаления экспоната. Гитри сухо отказывается. Немец заставляет одного из своих людей убрать её. Затем он замечает упомянутую витрину. «Он побелел от злости», — скажет Саша. Ситуация накаляется, и Гитри, развернувшись, уходит.

Если рассматривать это упрямство Саша как акт сопротивления, значение его становится более очевидным, принимая во внимание, что в то же время во дворце Берлиц (Berlitz) открылась импозантная выставка с названием «Еврейство и Франция» («Le Juif et la France»). Ужасная площадка ненависти, предложенная группой французов, работающих в Институте изучения еврейских вопросов (IEQJ, был под присмотром Propagandastaffel) и выступающих от имени французского народа!

Гитри не изменит своего мнения и никогда не примет политику умолчания перед лицом ксенофобского и расистского поведения. В 1942 году во время антракта спектакля, который шёл в «Мадлен», одна пара попросила о встрече с ним. Саша согласился, так как ему сказали, что приехали с дочкой, которая его очень любит. Он принял их в своей гримёрной, где завязался самый банальный разговор, вплоть до того момента, когда отец упомянул о трудностях того времени, которые сократились с тех пор, как «жидов больше не стало»!

— А-а! А вы, вы француз?

— О, конечно!