Таким был Саша Гитри полностью

Мы также должны упомянуть и о деятельности Гонкуровской академии. В конце 1941 года её президент Рони младший (J.-H. Rosny jeune) встретился с Саша, для решения вопроса о созыве членов академии в Париже, чтобы обеспечить кворум для голосования новых членов и последующего вручения знаменитой премии. Большинству академиков, находящихся в свободной зоне, необходимо получить аусвайс (Ausweiss) и, прежде всего, разрешение оккупационных властей. Саша согласился взять на себя это дело. Но он отказался обращаться к немцам напрямую, и выбрал для обращения в качестве единственного посредника мсьё Инграна (Ingrand), уполномоченного префекта Министерства внутренних дел, поскольку он посчитал, что это дело литературное и чисто французское, не относящееся к Соглашению о перемирии.

22 ноября мсьё Ингран известил, что немцы не возражают против собрания Гонкуров. 20 декабря собирается Академия, и Пьер Шампьон (Pierre Champion) по предложению Саша избирается на место Рони. Гонкуровская премия присуждена Анри Пурра (Henry Pourrat). Традиционный обед в ресторане на площади Гайон не состоялся, и Саша пригласил присутствующих академиков (некоторые манкировали, а Ажальбер не был включён в список приглашённых) пообедать у него дома.

По этому случаю Мэтр объявляет своим коллегам, что он принял решение завещать свой дом и все свои сокровища Гонкуровской академии. Вслед за этим он достаёт из одной из витрин оригинал завещания мсьё де Гонкура и зачитывает им следующий отрывок из него, который может только укрепить Саша в этом поступке: «Я имею ввиду, что если компании, основанной мной, в будущем будет завещано какое-либо имущество или средства, то они должны быть направлены для приобретения особняка для встреч и заседаний». Саша просит сохранять конфиденциальность в отношении своего решения. Однако эта новость была оглашена по швейцарскому радио, и французские газеты подхватили её, комплиментарно отозвавшись о выдающемся писателе, актёре и его поступке. Но всё выйдет из-под контроля, опять же из-за зависти. Люсьен Декав, академик, отсутствовавший на парижских собраниях, не мог не опубликовать статью по поводу этого щедрого дара, уничижительную для Саша, повторяющую бесконечное: «Лучше встретиться на чердаке, полном нетленных воспоминаний, чем в каком-то особняке без сердца и лица, пусть даже богато убранном». Столкнувшись с отсутствием осуждения этого нападения со стороны гонкуровских академиков, Гитри «без единого слова» отказывается от своего намерения.

Год спустя, когда Академия «спала» крепким сном, Саша приглашает свою давнюю подругу Колетт в ресторан на площади Гайон на обед, чтобы сообщить ей своё предложение стать первой женщиной, избранной в это учреждение. Колетт была избрана позже... но Саша там уже не было!

А Саша и пресса? Как обычно, об этом много говорят, особенно о его пьесах и фильмах, или когда он принимает пост президента профессиональных объединений. Он даже написал несколько статей. Мы не можем воспроизвести здесь многое, но интересно упомянуть об одном документе, представляющем сотрудничество Мэтра с французской прессой, за которой немцы следили очень пристально.

Летом 1941 года Саша пишет солидную статью в «Le Petit Parisien», своего рода открытое письмо «одному из своих друзей». Был ли этот текст политическим? Некоторые с этим согласятся. Был ли он маршаллистом (маршал Петен. — Прим. перев.)? Возможно, но не более, чем большая часть французов в начале Оккупации... Во всяком случае, он выражает «философию Гитри» перед лицом вторжения в его страну вражеской армии. В ней он прекрасно описывает роль художника, его «священный долг», когда оккупирована его страна:

«Разве вы не слышали окрепший голос маршала на днях? Разве вы не вздрогнули, услышав этот громкий голос, который говорил, что тебя не продали, не предали, и даже не бросили, и когда он добавил: "Франция восстаёт, почему ты не встал?"».

Но он решительно откажет «Le Petit Parisien», а затем и «Paris-Soir» вести ежедневную рубрику в форме «эфемерид» или «летучих листков», затрагивающую исторические события, перекликающиеся с действительностью и носящие положительный оттенок в отношении оккупации Франции.

Если материалы Саша были очень востребованы у редакторов газет, продолжающих выходить и в период Оккупации, то в других печатных изданиях, особенно в подпольных, пользующихся большим спросом в кругах, близких к Сопротивлению, продолжает процветать клеветническая информация. Они не преминут запятнать его имя и представят как коллаборациониста. Так, в одном из них можно прочитать: «Саша Гитри выставил бюст Гитлера в фойе театра "Мадлен"». Действительно, там был установленный Саша бюст, но это был бюст его отца.