Обвинённый в том, что он был петенистом, он просто сказал, что признал старого маршала главой государства, и уточнил, что никогда не получал «ордена Франциски» (Франциска — раннесредневековый топор франков. Орден Франциски /
— Я не могу одобрить политику правительства, которое позволяет себе выхолащивать Мольера и отменяет развод!
Следует отметить досаду у Саша в отношении позиции маршала. Имеется в виду проникновение немцев в Свободную зону. Гитри ожидал отпора от старого солдата, и, возможно, его отъезда в Северную Африку, чего, однако, не произошло. Саша узнаёт о сомнениях, возникших в некоторых хорошо информированных кругах, начиная с 1943 года, относительно реальности происходившего в трудовых лагерях. Некоторые из его друзей объясняют ему, что маршал обязан был встревожиться и протестовать. Саша скептически отнёсся к возможности такой реакции престарелого маршала.
— Что вы хотите, чтобы маршал сделал с людьми, которые разбегаются по своим углам? У него был бы ответ, на который только что натолкнул меня доктор Кнохен... Я уверен, он бы протестовал, если бы что-нибудь знал. В октябре он уже был пленником; так что теперь, когда немцы в Виши, представьте его мученичество!
Позже Тристан Бернар, после пребывания в Дранси, предупреждает Саша о своих предчувствиях:
— Как эти мужчины могут вести себя так? Предавать других людей, женщин, детей, как они могут, не сгорая от стыда!
После ухода Тристана Гитри скажет:
— Если бы маршал это знал! Будем надеяться, что он не знает, это было бы его оправданием. — Потом, после долгого молчания, добавил: — Что вы хотите, чтобы он сделал? Чтобы он ушёл? Это, возможно, было бы хуже.
Как и многие французы, Гитри узнает ужасную правду намного позднее. Жаду скажет об этом: «Пытки, организованная преступность, подтверждённые выжившими в лагерях смерти, перевернут его представление об устройстве этого мира с ног на голову, когда это станет неоспоримой очевидностью».
Завершая свою работу, Саша приходит к мысли, которая позволит ему верить как в бессмертную Францию, всегда способную восстать, так и в «тайное соглашение» между Петеном и де Голлем (известная теория «меча» де Голля и «щита» Петена), представляя своеобразный диалог между «Тем, кто вопрошает Будущее» и «Тем, кто ищет ответы у Прошлого», таким образом повторяя урок, который молодая пара получает в его запрещённой музыкальной комедии «Последний трубадур».
Диалог завершается вопросом «Будущего» к «Прошлому», но последнее обеспокоено тем, что французы разрываются между петенистами и голлистами. На что «Будущее» отзывается: «Позвольте мне верить, что они согласны размежеваться».
Летом 1943 года Саша Гитри наконец закончил дело. Книга заняла у него полтора года, тогда как он первоначально думал, что на всё у него уйдёт несколько месяцев. Путь был долгим, но результат налицо. Печать займёт ещё некоторое время, но должна быть завершена к концу года, как только Жаду закончит вычитку.
Тем не менее, перед выходом книги они серьёзно волнуются, потому что немецкая полиция совершает набег на Национальную типографию в поисках свинца и сурьмы, которые входят в их планы по утилизации металлов. Но директор типографии, где работают несколько бойцов Сопротивления, предвидел неприятности и спрятал резервные запасы в надёжном месте. Сильно раздосадованные немцы вынуждены были убрать лапу, которую они хотели наложить на это «сокровище».
В декабре 1943 года Саша уже держит в руках первый экземпляр. Дальше всё пойдёт очень быстро: в январе подписка окончательно закрыта. Все книги проданы и оплачены до выхода издания. Даже если выпуск книги затянется, издатели могут заплатить 3 425 000 франков в Фонд национальной помощи (
Чтобы собрать немного больше денег для этой организации, было решено провести публичную презентацию работы с аукционом и показом небольшого фильма о книге.
За два месяца до освобождения Парижа была поставлена окончательная точка в этом проекте, зародившемся двумя годами ранее и неоднократно приостанавливавшемся из-за коварных вмешательств немцев.