— Ещё раз говорю вам: до скорой встречи!
Пока он ел, мы не сводили с него глаз. Мы провели большую часть пирушки, обмениваясь впечатлениями — патрон храбрился, но мы чувствовали, что он был глубоко тронут этим приключением. Никто ещё не слышал, чтобы он использовал столько горестных выражений. В самом его взгляде иногда чувствовались горечь и обида. Это ясно — он изо всех сил старался забыть о своих неприятностях.
Но он оставался патроном, мсьё Саша Гитри — заключённый, часто униженный, сумевший не сразу после допроса в судебной полиции вернуться в тюрьму. Он пришёл к себе, к Своему столу, он предложил Своё шампанское Своим охранникам. Да, это был Гитри! Это был Саша!»
Он проводит свою последнюю ночь в Дранси в окружении друзей, которых он там приобрёл. На следующий день те же самые инспекторы приезжают за ним, чтобы отвезти на набережную Орфевр. Это его первая встреча с судебным следователем мсьё Анжера (
— Я свободен?
— Конечно нет. Мне нужно увидеться с вами ещё раз через несколько дней.
— Следовательно...
— Вы направляетесь во Фрэн.
— Это обязательно?
— Абсолютно.
И вот наш заключенный во Фрэне, радуется тому, что чувствует себя защищённым в настоящей тюрьме, где ему предоставлена индивидуальная камера, бумага и карандаши!
19 октября его адвокаты сообщили ему, что следственный судья разместил в нескольких газетах небольшое объявление, касающееся его. И что там говорится? Только это: «Мсьё следственный судья Анжера рассмотрит любые направленные ему претензии относительно мсьё Саша Гитри».
Мэтр Крестей объяснил своему клиенту, что такого рода информационное сообщение — «первое» в судебной практике и что, поскольку против него не выдвинуто никаких серьёзных обвинений, что все ранее собранные свидетельские показания благоприятны для него, судья, обеспокоенный общественным мнением, принимает все возможные меры предосторожности, чтобы избежать своей отставки.
На следующий день его вызывают к судье. Проведя весь день в обезьяннике («
Пять конкретных обвинений:
• Одиннадцать раз ужинал с немцами в ресторане «
• За то, что он посетил могилу своего отца, окружённый кордоном солдат гестапо;
• За то, что во время войны они получали молоко от немцев!
• За то, что искал Тристана Бернара в больнице Ротшильда в немецкой машине;
• За публикацию книги под названием «От Жанны д’Арк до Филиппа Петена».
Конечно, кроме последнего пункта, всё остальное было не более чем подлой клеветой. Судья немедленно согласился с этим. Кстати, адвокаты Мэтра предрекают ему освобождение в течение сорока восьми часов.
22 октября сын его адвоката передал ему письмо, которое его очень утешило:
«Мой дорогой патрон.
Я не знаю, где вы находитесь, но я дорого бы дала, чтобы быть рядом с вами». Подписано: Полин Картон.
Наконец, 24 октября 1944 года Саша был освобождён. Он узнаёт об этом только за несколько минут до... Предоставим перу Анри Жаду возможность рассказать об этих волнующих минутах. Лучше него это никто не сделает:
«24 октября. "Похоже, это сегодня вечером". [...] Наступила ночь, и похолодало. Место не подходило для прогулок, мы ходили и больше слушали, чем болтали. "После 10 часов шансов мало", — сказал мне охранник. Пробило десять, обеспокоенный, я вышел из машины, пошёл к двери, она открылась до того как я дошёл, и появился он, в берете, кто-то поставил чемодан возле него.
Мы долго обнимали друг друга.
Прежде чем сесть в машину, он сделал глубокий вдох; я проскользнул мимо него, сел прямо напротив, и он положил чемодан себе на колени [...]. Он смотрел на здание тюрьмы пока мы подъезжали к воротам: "Там тихо, но комфорт сомнительный..."»
Об этих шестидесяти днях заключения Саша напишет: «Так закончилось это позорище. Мерзости, они начались на следующий день».
«Мерзости начались на следующий день...» 24 октября, вечером, Саша не вернулся домой, а укрылся под именем мсьё Пьер в неприметной клинике Сен-Пьер (
Со следующего дня Саша уже работает. Теперь он хочет подготовиться к своей защите. Он говорит Жаду, пришедшему к нему ранним утром:
— Я никогда не прощу тех, кто способствовал моему аресту, и я не единственный безвинно пострадавший!