Таким был Саша Гитри полностью

Следующей ночью — новое унижение для Саша. В 2 часа ночи через смотровое окошко в двери камеры его подозвали два надзирателя. Саша подходит, и один из них плюёт ему в лицо. Его напарник достаёт револьвер и говорит:

— Давай, кончим его!

— Э, нет! Я бы предпочёл, чтобы его расстреляли или гильотинировали, этого ублюдка.

В доме на Элизее Реклю жизнь налаживается. У «баронессы» основной задачей, возложенной на неё адвокатами, было составление возможно более полного списка всех действий Мэтра, день за днём, во время Оккупации. В это вовлечён весь дом. В конце концов мадам Шуазель поселяется в доме 15 вместе с дочерью, так как опасается обысков в своё отсутствие. Она почти каждый день принимает членов Комитета освобождения, приезжающих навестить особняк: «Все они были очень корректны. Они осмотрели каждый уголок дома, от подвала до чердака. Они воспользовались случаем, чтобы полюбоваться его богатствами, и были поражены ими».

28 августа заключённым сообщили, что они будут переведены. Догадывались, что это будет Vel'D'Hiv'[108]. Саша не может не пошутить: «Я сомневаюсь, что это будет связано с ездой на велосипеде».

Заключённые расположились на трибунах велодрома. Скоро полночь, а они целый день не ели и не пили. Многие в ужасном состоянии. Много избитых, сюда они были доставлены уже на носилках. Кошмарное зрелище.

Наконец, какие-то молодые люди занялись ими и раздали каждому по два сухаря. Но никакого ухода или лекарств для раненых. Пьер Тетанже из кожи вон лезет, чтобы это заключение прошло с минимумом человечности.

В 1 час ночи всех заключённых просят собраться на центральном поле, где они проведут ночь. Они пробудут там три ночи и три дня с строгим запретом вставать. Им будет разрешено только сидеть.

Там Саша приобретёт опыт, о котором он мог прочитать только в книгах. И ещё! Неизвестный ему мужчина разрежет своё одеяло пополам, и предложит половину Саша. В свою очередь, он поделится своей половиной одеяла с молодым рабочим. Та же солидарность, что и в лагерях для французских военнопленных в Германии.

Еда состоит из единственного и постоянного блюда — холодной лапши с конфитюром. «Чёрный рынок» снова вступает в свои права. Пачка сигарет стоит 1500 франков, сигарета — 100 франков, а затяжка — 100 су!

Затем наступает время допросов. В свою очередь вызывают и Саша. Но это всего лишь ещё один допрос из многих. Саша успевает прочитать вверх ногами то, что написано на листке с указанием причины его ареста. Это слово, в которое он не может поверить — «неизвестно»! Невероятно, значит, он находится в тюрьме, не зная за что, и, что ещё лучше, его тюремщики тоже этого не знают!

С Vél’d’Hiv’ покончено. Теперь их переведут в Дранси (Drancy)[109]. Покидание лагеря происходит гораздо спокойнее, нежели прибытие, толпа менее плотная и хорошо сдерживается живой изгородью из молодых городских полицейских, которые, заметив Саша, начинают кричать «Моа! Моа! Моа!».

Перевод в Дранси происходил на автобусе. Лагерь находится под охраной очень молодых сотрудников FFI и под командованием двух иностранных офицеров, русского и испанца. Однажды, когда Саша был во дворе, офицер, в сопровождении красивой девушки, подошёл к нему, оторвал розетку кавалера ордена Почётного легиона и бросил её на землю.

Молодые FFI, охраняющие лагерь, кажутся более человечными. Один из них советует Гитри отправиться в третий блок: «Это, безусловно, лучший». Все, представляющие для Дранси из себя что-то, будут направлены в этот блок. В первом блоке содержались женщины, во втором все остальные мужчины. Каждая камера состоит из двух небольших помещений — комнаты три на три метра и крошечного совмещённого туалета. Здесь должны содержаться трое, первым соседом Саша был бывший министр маршала Жан Бертло (Jean Berthelot)[110]. Нужно было найти третьего сожителя, и Мэтру удаётся найти в толпе заключённых своего «святого Мартина» из Vél’d’Hiv’а, того самого, который отдал ему половину одеяла, мсьё Рока (Roques)[111], директора заводов Рено. В этой общей камере было из мебели: три металлические кровати (тюфяки, по единодушному мнению, учитывая их отталкивающее состояние, были немедленно удалены), два табурета, один стол и один шкаф.

Образовалось некое подобие светской жизни, и Саша начинает принимать визиты. В первый день это была графиня, которая сочла, что Саша может способствовать её освобождению (!); на другой день был академик Абель Эрман (Abel Hermant), только что прибывший в Дранси, нанёс визит вежливости Саша. Если это любопытное общество иногда выглядит как мирской микрокосм, то пища значительно отличалась от той, которую обычно подают этой элите: утром — капуста, вечером — «суп» на отваре из этой капусты. Один раз в неделю — кусок несъедобной говядины.

9 сентября по лагерю разносится слух, что в Дранси наконец-то соберётся следственная комиссия. Все надеются, и 12-го числа она собралась, допросив около сорока заключённых из шести тысяч присутствующих!