Наконец, 19 сентября громкоговорители лагеря объявили: «Саша Гитри, в следственный комитет!» Все его товарищи по несчастью верят в его освобождение. И вот он в большой комнате, где находятся «комиссары-следователи», расположившиеся по трое за каждым столом. Саша приглашают к одному из столов. После обычного и традиционного допроса о гражданском состоянии начинается этот удивительный диалог:
— Какова причина вашего ареста?
— Я считаю себя вправе спросить вас об этом!
— Вы что, не знаете этого?
— Определённо нет! А вы?
— Мы понятия не имеем.
— Но ведь у вас на столе лежит моё досье.
— Да, но это нам ни о чём не говорит.
(Тогда Гитри осознаёт, что в этом «досье» не может быть ничего, кроме его чековой книжки и водительских прав, которые у него изъяли при аресте.)
— Конечно, если бы мы вас не знали, то отпустили бы вас тотчас же.
— А поскольку вы меня знаете, то освободить не можете?
— Совершенно верно.
— И почему же?
— Опасаясь массовых беспорядков!
— Вы шутите?
— Нисколько...
И в заключение:
— Именно поэтому, для вашей же безопасности, разумнее держать вас здесь. Но через несколько дней мы вас известим.
Если бы эта следственная комиссия распорядилась о его немедленном освобождении, можно было бы себе представить, что «дело» на этом бы и было завершено, и Мэтр, после месяца пребывания в тюрьме, мог бы вернуться к себе домой, к своим близким, и даже возобновить свою работу, по примеру некоторых других, арестованных без причины, во время спектакля, как Пьер Френе и Тино Росси (последнему, кстати, Республика принесёт свои официальные извинения)... Отказ в немедленном освобождении сам по себе является, своего рода, обвинением. Эта комиссия станет его первым судом, на котором ему сказали: «Вы невиновны, потому что вас ни в чём не обвиняют и потому что нет ни одного доказательства, свидетельствующего против вас, но вас приговаривают на основании "слухов в обществе", или, если перефразировать — не бывает дыма без огня!»
«Общие интересы» общественных слухов превалируют над «частными интересами» так называемого Гитри.
Два дня спустя он узнаёт, что «Арлетти спасена»...
Лагерная жизнь продолжается. Саша однажды обвинили в краже, ещё его обвинили в том, что он давал деньги стриженым женщинам. Всё это абсурдно, и каждый раз ему удаётся вывернуться, несмотря на то, что отношения с тюремщиками остаются напряжёнными.
Он сам сталкивается с ужасом «очищения» женщин и, поражённый, осознаёт муки, которые испытывали некоторые из них.
Саша обменивает свою восьмидневную баланду на рентгенологическое исследование в лазарете: «Подбородок прижать к экрану, слегка, а обе ноги — на реостат».
6 октября новый допрос. Дата, которую не стоило и упоминать, если бы не было такого разговора Гитри с тремя судебными дознавателями (которые, уточним, не были связаны с делом Гитри). Смущённые, они объяснили ему, что было бы лучше для всех (кроме него!) оставить его дело как есть. Саша человек умный и умеющий пользоваться этим как никто другой, и они знают — в верхах опасаются, что их быстро подымут на смех, если начнётся публичное судебное разбирательство и обнаружится несостоятельность выдвинутых обвинений. Судить Гитри и видеть, как его признают невиновным — было бы ужасно...
Саша замер, услышав это, но оцепенел, когда узнал, что нечто подобное собирались провести ещё с несколькими очень известными людьми, арестовав их и проделав это довольно зрелищным образом. Члены комиссии раскрыли ему, что это было необходимо для успокоения общественного мнения, очень печально, что это выпало на его долю,.. но это так!
Видя смятение пленника, они дали ему совет: не питать слишком больших иллюзий относительно его старых друзей, особенно тех, кому он помогал во время Оккупации. Определённо, ему не на кого положиться, чтобы отсюда выбраться.
Да, вот такое краткое изложение известного «дела Гитри». Арест короля театра оказался хорошим решением для всех. Саша Гитри — искупительная жертва чистки — прецедент, и ещё какой! Нет смысла дальше что-то изобретать сторонникам чистки... Гораздо более скомпрометированные, чем он, могут с облегчением вздохнуть.
Наконец, 9 октября дело сдвинулось с мёртвой точки. Саша вызвали в кабинет следователя Дюэза (
На следующий день ему приходит первое письмо от его адвоката, мсьё Дельзона, и пачка сигарет — день прекрасен!
11-го числа Гитри перебрался в комнату к Бернару Фэй (