В декабре 1952 года телевидение уважило его, он принял участие в трёх передачах. Саша стал вроде храбрящегося, но хронически нездорового человека и должен был согласиться на длительный отдых, исчисляемый месяцами, проводя зимы вдалеке от своего любимого Парижа и «вкушая радости» курортной жизни на побережье. Однако в феврале 1953 года, когда на экраны вышла «Жизнь порядочного человека», супруги уехали на три недели в Австрию.
В конце марта он снова на сцене, в «Palsambleu», в роли оживлённого старичка, окружённого домочадцами, который намеревается разделить своё имущество между наследниками, но затем передумывает, опасаясь их алчности после одной ночи, когда они все желали смерти патриарху из-за наследства. На следующий день, когда старик почувствовал себя хуже, ему сделали переливание крови от некоторых членов семьи. Так он обнаружил истинные желания каждого из своих близких. Приняв во внимание произошедшее, он вновь возвращается к вопросу о наследовании.
Немного рыхлый сценарий отражает то, что работа над ним несколько раз прерывалась болезнью, и соответствующее отношение критики небеспочвенно. Спектакль больше не привлекает публику, Саша и сам находит эту пьесу «плохой». Утешением остаётся только то, что Клод Жаме (Claude Jamet), почитатель Мэтра, написал для «La France réelle»: «Произведение Саша Гитри — это фейерверк, огонь, катящийся по рампе. И прежде всего — это он сам! Там, среди своей мебели, со своими семейными портретами, часами Буля, в вольтеровском кресле — как и другой в Ферне (Вольтер. — Прим. перев.) — он принимает и даёт аудиенции. Неважно, в какой пьесе он играет, важно, что это он играет, а зачастую в пьесе, написанной им самим! Она только предлог для того, чтобы этим вечером он мог быть здесь, показать себя, поговорить с нами. Поверьте мне, "Palsambleu" этого стоит!»
Но другой поклонник Мэтра, бывший актёр, а ныне очень многообещающий продюсер, Клеман Дюур (Clément Duhour)[126], собирается предложить Саша невероятный реванш за прошлое бесчестье! Узнав, что Андре Корню (André Cornu), государственный секретарь по изящным искусствам, хочет организовать крупную подписку в пользу Версальского дворца, у которого катастрофически не хватает средств на охрану, ему приходит в голову идея оказать помощь, сняв большой цветной фильм на Gevacolor[127] во славу престижного исторического памятника. Корню принимает не только идею фильма, но и Гитри как автора и режиссёра. По тем временам — смелое решение! С другой стороны, Гитри сразу увлёкся этим проектом, теперь работает днём и ночью над сценарием для этого фильма, к большому огорчению Ланы, которая думает, что этим он убьёт себя. Но идея так заманчива!
У Саша уже есть название: «Сегодня вечером в Версале...» («Ce soir à Versailles...»). Более того, в нём будут задействованы все наиболее известные на данный момент актёры, поскольку производство фильма не будет иметь никаких финансовых затруднений. Саша полон энтузиазма — такого не было уже очень давно!
И так как большое счастье никогда не приходило в одиночку, его пригласили сыграть на праздновании коронации в Лондоне, городе, куда его больше не приглашали со времён Освобождения. Он расположился в отеле «Savoy» 1 июня, и в этот же вечер направился на большой ужин под председательством сэра Уинстона Черчилля, наблюдал за церемонией коронации из своего роскошного номера по телевидению, чтобы сохранить силы. 4-го числа он начинает серию выступлений «Слушайте внимательно, господа» («Écoutez bien, messieurs») (новая версия «Tôa»). Каждый вечер это триумф, и Саша получает огромное удовольствие от «Марсельезы» и «Боже, храни королеву» перед поднятием занавеса. Пока Лана ходит по магазинам, он целыми днями сидит в номере отеля, дорабатывая сценарий, раскадровку и диалоги будущего фильма, который он, наконец, решил назвать «Если бы Версаль поведал мне...» («Si Versailles m'était conté...») (другое название — «Тайны Версаля». — Прим. перев.).
Съёмки этого кинематографического монумента начались 6 июля, и необходимо было приложить большие усилия, чтобы организовать съёмки в замке, открытом для публики с 9 до 17 часов. Как пишет Саша в титрах: «Декорации — от Мансара, а сады — от Ленотра», — ни о какой съёмке в студии не могло быть и речи!
Поскольку крупнейшие звёзды того времени согласились приехать и сыграть хотя бы одну сцену в этом фильме, необходимо было согласовать расписание съёмок и их собственный график.
