Таким был Саша Гитри полностью

У Люсьена появились первые признаки болезни, которая будет только прогрессировать, он находился не в том состоянии, чтобы присутствовать на премьерном показе. Под предлогом того, что у него фурункул находится в неподобающем месте, он просит Саша поменять его места на закрытую ложу бенуара в глубине зала (закрыта сеткой, чтобы снаружи зрителей этой ложи не было видно. — Прим. перев.). В конце каждого акта «он передавал» Саша и Ивонн записки через посредника, показывая этим, что он присутствует в зале. Саша узнал об этой уловке отца только после его смерти: «Около 8 часов вечера у него был очень сильный приступ, во время которого он предусмотрительно подготовил три записки, которые я последовательно и получил. Он переправил их в театр нашему другу через своего рабочего сцены, которому объяснил, как и что с ними делать».

Уже в марте поправившийся Люсьен смог участвовать в серии спектаклей «Тартюф», а в это же время угасала Сара Бернар. Она умерла после тяжёлой болезни в конце марта этого, 1923, года.

В мае супруги Гитри отправились в Лондон, чтобы принять участие в английском театральном сезоне со спектаклями «Мариэтта, или Как пишется история» («Mariette ou Comment on écrit l’histoire»), «Сюжет одного романа», «Ноно». Люсьен решился присоединиться к ним и сыграть в «Ночном стороже».

3 октября Саша был награждён орденом Почётного легиона. Он посвящён в кавалеры как драматург, написавший пьесу «Пастер».

Затем возобновление представлений «L’Amour masqué», шестьдесят спектаклей, начиная с 18 ноября, в то время как Люсьен работает над пьесой Саша «Лев и Курочка» («Le Lion et la Poule») в театре «Эдуарда VII». В ней он играет барона, который не может смириться со старостью и находится в постоянных поисках любовных приключений, как заметил Рене Виснер: «Любовь трагична в этом каторжном союзе, где двадцать лет одного встречаются с семьюдесятью годами другого, где оба связаны одной цепью, не могут освободиться и уже не чувствуя боли, лишь с раздражением смотрят друг на друга, осознавая, что они не более чем два раба. В конце концов, что же это такое, игра любви? — Две ненависти на одной подушке».

После значительного успеха (семьдесят представлений) (в другом источнике сто шесть — Прим. перев.) пьеса «Лев и Курочка» сходила с афиш, а в другом театре, театре «Этуаль» (Théâtre de l'Étoile, открыт 20.12.1923, закрыт в 1926. — Прим. перев.) в это же время рождался спектакль «Сердцеед» («L'Accroche-cœur»), премьера которого состоялась 21 декабря 1923 года. Один из журналистов поинтересовался у мэтра, как же это происходило:

— Мы репетировали в театре «Эдуарда VII». Когда нам звонили отсюда и сообщали, что сцена свободна, мы садились в машину, репетировали во время поездки... и продолжали здесь. А когда рабочие занимали сцену, мы возвращались репетировать ко мне. У нас с Ивонн есть довольно своеобразная сцена, действие которой происходит в ресторане. Мне до сих пор интересно, что могли подумать официанты, когда слышали, как мы репетировали за обедом на открытой части ресторана, специально, чтобы добиться правдоподобности.

Саша выбрал довольно мрачное место действия, населённое негодяями, жиголо и девицами лёгкого поведения, но он отказался от зловещего сюжета, чего требовала мода того времени. Напротив, и не в первый раз, он идёт вразрез с веяниями времени, что замечает Гастон де Павловски: «Девочки, сутенёры, фанатики казино, сам Свободный театр, несмотря на весь свой откровенный натурализм, может представить их нам лишь в виде бледных фантазий авторов-натуралистов. И насколько естественнее для нас эти же самые персонажи, выведенные в пьесах Саша Гитри, расцвеченные грубостью, едкостью и элегантным скептицизмом! Этот автор представляет нам их такими, какими мы, улыбаясь, сами себе их представляем; он достигает, таким образом, гораздо более глубокой, более естественной и более духовной правды, правды такой, которая и должна быть в театре: в нашем воображении, как в басне Лафонтена или в волшебной сказке».

Пришла пора возобновить два его творения, и вот, уже 5 мая, в том же театре объявлено «Весеннее ревю» («La Revue de printemps»), соавтором которого был не кто иной как Альбер Виллеметц.

В прессе это великолепное ревю приравнивают к балетам в больших представлениях Людовика XIV, которое тот мог бы дать в Версале! Никак не меньше...

Это ревю-фантазия в трёх действиях и девятнадцати картинах переносит нас в историю Франции. В нём уживаются Генрих II, Людовик XIV, Иветт Жильбер (Yvette Guilbert), Тулуз-Лотрек, не говоря уже о сёстрах Долли (Dolly Sisters). Французская песня занимает в нём первое место (к сожалению, текст этого радостного и немного сумасшедшего произведения, похоже, исчез навсегда).