Лида уволилась из "Медведя", и, как ни странно, ощутила вокруг некий вакуум. Серый, пропахший гарью, копотью и заводским дымом грязный Черяпинск был скучен и постыл. Такаси целыми днями проводил на работе. Стройка производственного объекта шла полным ходом, и он как специалист был крайне востребован. Огромное старинное зеркало в золочёной раме стало единственной верной подружкой молоденькой Лиды. Примеряя свои многочисленные наряды, Лида обнаруживала, что фигура меняется на глазах, расползается овал лица, отекают ноги к концу дня. От таких метаморфоз желание посещать публичные места исчезло как таковое. А общения хотелось, очень.
И вот однажды, гуляя с Такаси по вечерней аллее тёплым сентябрьским вечером, пара встретила Лену Глебушкину. Она была всё так же хороша собой, как и в тот вечер их знакомства в ресторане. Джинсы-клёш с бахромой, огромное сомбреро, откинутое за спину, джинсовая рубашка, стоившая трёх месячных зарплат и в дополнение - туфли на высокой гейше, отчего и без того стройные и очень длинные ноги Глебушкиной походили на цаплю. "Вот это модель! - невольно подумалось Лиде, - бывает же такое, что природа невзначай создаёт подобные шедевры! Вот если бы ещё была длинная шея при таких внешних данных - был бы вообще отпад!" Лида невольно залюбовалась красотой знакомой девчонки, осознавая, что сама она похожа скорее на неваляшку. Редко кого вынашивание ребёнка делает привлекательнее. Лида болезненно морщилась, видя своё новое отражение в зеркале, а Такаси наоборот это ничуть не смущало. Он был безмерно счастлив. Каждый Лидин каприз выполнялся в ту же минуту. На Лиду сыпался фейерверк подарков, уныние немного рассеивалось, а потом возвращалось вновь.
- Пойдём-те к нам! У меня свекровь пирогов с головами палтуса напекла! Вкусня-я-я-я-я-тина!
И Такаси, чутко осознавая, сколь дорого общение с другими людьми для его жены, с радостью принял приглашение.
Квартира Глебушкиных окнами выходила на огромный городской парк. К слову сказать, много лет назад, до революции, на месте парка стояла небольшая церквушка, а при ней - кладбище. Советская власть бульдозерами разровняла землю, сровняла все могилы и кресты, смрад стоял непередаваемый. Огромную площадку залили толстым слоем бетона, и по чужим костям, в буквальном смысле слова, стали гулять люди. В парке гремела музыка, устраивали танцевальные вечера, дети качались на качелях, старики резались в домино, молодые мамы прогуливались с колясками и играли с детьми. Затем смонтировали фонтан в виде гигантской уродливой чаши, которую никто никогда не мыл. Вскоре забылось, что огромные тополя разрослись на месте чужих могил. Но старики ещё помнили, да мало их осталось. Город ширился и разрастался на глазах. Заключённые со всей страны строили заводы в Черяпинске, потом оставались в городе, обзаводились семьями. Никто из них и не знал толком историю Черяпинска, да и как-то не до этого было. Во время строительного бума население Черяпинска увеличилось втрое - и зэки, и приезжие изо всех уголков страны, кто самоходкой, кто по гарантийному письму. А тополя шелестели ярко-зелёной листвой, шептались и упирались мощными ветками в старые окна соседних с парком домов. Это были старые довоенные постройки с высокими трёхметровыми потолками, широкими лестницами и яркой цветной штукатуркой снаружи, чаще оранжевого иди горчично-жёлтого цвета. Балкончики, как приснилось, крохотными беззубыми челюстями выпирали в разные стороны этих старых довоенных домов. Опираясь на кованые чугунные решётки, люди курили на балкончиках, и ветер разносил пахучий сигаретный дым и смешивал его со смрадом выбросов с металлургического комбината. Таким запомнился Такаси дом Глебушкиных. Четвёртый этаж отяжелевшая Лида преодолела с явным трудом.
А дальше вечер занялся столь приятным, непринуждённым и милым общением, что Такаси казалось, что он снова вернулся в свою семью, в Японию. Глебушкины усадили их c Лидой за стол. Глава семьи, свекровь красотки Лены Глебушкиной, которую дома звали просто "Рая" до войны была артисткой в местном доме кино. Коренастая, крупная, плечистая женщина, настоящая русская, с широкими бёдрами и крепкими сильными руками она умела делать всё. При явном дефиците продовольствия в Черяпинске стол Глебушкиных ломился от всевозможных блюд, кои Рая стряпала быстро и потрясающе вкусно из самых простых и обычных продуктов. Такаси, мучительно долго привыкавший к рациону советского человека и частенько мучающийся дома несварением желудка от русских котлет и печёнки в подливе, с удивлением открыл для себя такое разнообразие всего того, что можно запросто приготовить дома, что меню "Медведя" как-то сразу померкло перед кулинарным мастерством Раи.
- Ешьте, Такаси, не стесняйтесь! Это окрошка, - приговаривала Рая, заправляя квасом новый для Такаси суп.
- Это съедобно? - испуганно покосился Такаси на тарелку со странным на вид для него содержимым, - как можно есть мусор?
