- Я сразу поняла. По вам сразу заметно.
Такаси с Лидой непроизвольно переглянулись. Ни тот, ни другой не ожидали, что со стороны так бросаются в глаза их отношения. А дальше разговор закрутился непроизвольно, сам по себе и продолжился на кухне семьи Глебушкиных.
Часть 10. Дружба - это любовь без крыльев.
Одним из самых больших и значимых подарков на земле, не считая, конечно же, настоящую любовь, является дружба. Это тоже любовь, но без крыльев. Странное ощущение, когда среди тысяч людей есть тот, кто тебе безоговорочно предан, кто тобою искренне любим, без ужимок и прыжков, кто разделит твою радость и поможет тебе в горе, кто не бросит, не предаст и не отвернётся. Мало настоящей дружбы среди людей, но встречается.
Коварная судьба, готовя Такаси серьёзное испытание, щедро одарила его другом да таким, кто пронёс и сохранил их отношения через много-много лет. Это было объятие судьбы, щедрый подарок авансом, в счёт будущих суровых испытаний, перемен в его жизни.
Лида ждала ребёнка. Пришлось уволиться с работы. В валютном ресторане официантка в недвусмысленном положении смотрится комично. Лиду рассчитали очень быстро и грубо, словно ожидание ребёнка - это преступление для женщины. Всё, её роль в "Медведе" подошла к концу. Старый Юрич, что швейцарил на входе в заведении, с шумом хлопнул за ней дверью: "Нагуляла пузо, мокрощёлка!" Лиду от этих слов ударило в краску. Щёки залило румянцем, к горлу подкатил комок. Язвительная, горькая, острая обида резанула по сердцу. Надо же так в душу плюнуть! Работала с ними бок о бок, плясали все вокруг неё, вокруг такой звёздочки. А как только сошла с небосклона - каждый почему-то сразу плюнуть норовит. Что, собственно, произошло? Вышла Лида замуж, ушла за ребёнком. Так это же нормально! Это жизнь! А во сколько надо детей рожать?! К пенсии?! "За что же такая грубость, зачем унижать, что за хамство? Юрич, привратник по сути, холуй, жалкий халдей, и этот норовит пнуть!" - Лида закусила губу, роль её в "Медведе" закончилась, а прощаться по-человечески в валютных ресторанах не принято, вышвырнули, как собаку, как ветошь в утиль. Лида не решилась поделиться этим происшествием с Такаси, но с этого дня ноги её в ресторанах Черяпинска не было. Что самое удивительное, весь персонал "Медведя" повёл себя приблизительно так же, как и флюгер-Юрич. Кто-то раньше завидовал, а теперь можно маску сбросить и пнуть беременную женщину - всё равно ж уходит. Кто-то - как все. Все пинают, дай-ка, и я пну, чтоб не идти против течения. Этакое стадное скотское чувство. Лиде чудились происки Шеремета. Этот гадёныш в погонах с увальнем Федей Сопойко всю плешь проели медведевцам. Всех работников ресторана уже трясло от прокламаций и инструктажей, сотрудники органов проходу не давали оставшимся официанткам. Шеремет готов был разорвать Лиду на куски за брак с иностранцем - совсем девочка ошалела: одно дело развлекаться и доносы строчить в органы в перерывах между постельными сценами, и совершенно другое дело вступить с буржуем в брак, взять в мужья иностранца, представителя капиталистической Японии. Но как-то раз взглянув на неровную, припухшую кромку Лидиных губ, опытный волк Шеремет молниеносно смекнул, что лишился сотрудницы раз и навсегда. Даже подслеповатый Сопойко, замечающий вокруг только женщин в четыре обхвата, и тот ядовито заметил шефу:
- Видал, губы расползлись, и талия не та совсем! Упорхнула твоя птичка!
- Заткнись, Федя, и без тебя тошно. Гнать её надо их органов! Столько времени и сил потратили, чтобы вырастить её, а она - в декрет. Вот дура-то! И ещё от кого - от какого-то япошки. Русских-то мужиков, видать, мало ей было.
- А может... это самое, - ехидно подмигнул Сопойко, - он того, - Сопойко игриво присвистнул, - особенный в определённом смысле, ну, ты меня понимаешь...
- Да всё проще - жизни забугорной захотелось. Ты шмотки её видал? В московской "Берёзке" такое не сыщешь. Если каждая вторая будет вот так вот под венец да к буржуям, я в "Медведь" выставлю хлопцев работать официантами.
В ответ Сопойко надрывно крякнул и прыснул в ладошку:
- Знаешь, если бы вокруг меня, к примеру, суетились твои хлопчики, я бы такой ресторан стороной обходил бы!
- Дурак ты, Федя, и уши у тебя холодные! Забыл, как в царской России халдеи с накрахмаленным полотенцем на руке услужливо стояли в поклоне и ждали распоряжений господ?! Ты цыплёнка доедаешь, а лакей позади тебя стоит полусогнутый и ждёт, чем бы услужить тебе ещё. Надо тебя, Федя, в "Асторию" в Москве сводить, а то ты сивый какой-то, замшелый совсем, ничего-то в своей жизни не видевший.
- Да, где уж нам, пролетариату. Я, чай, по Москвам не ездил, в ресторанах столичных не сиживал!
- Вот и плохо, Федя, что не сиживал. Кругозор у тебя, как у бабочки-капустницы. Ладно, работу надо агитационную провести среди всех остальных. И чтоб больше ни одной такой вертихвостки, ни-ни! - Шеремет досадливо погрозил в воздухе высохшим корявым пальцем.
Лида не могла слышать этого разговора, но именно подобная беседа проложила пропасть между ней и остальными медведевцами.
