У входа круглосуточно дежурил швейцар. Одетый в элегантно сшитую, идеально подогнанную по его фигуре форму, старый Юрич, седой, уже в преклонных годах, имел вид благородный и услужливый. Крайне подобострастный и внимательный к каждому иностранному гостю, Юрич мог запросто столкнуть со ступеней "Медведя" за шкварник любого жителя Черяпинска, а если простой советский гражданин оказывался глух к намёкам на свою несостоятельность в плане посещения приличных мест, то заканчивал своё дефиле полётом шмеля. Сколько же раз Юрич выслушивал вопросы о маленькой хорошенькой Лидочке, и кто только не интересовался этой голубоглазой красоткой с крашеными волосами цвета спелой пшеницы. Юрич долго соображал, что находили в ней эти солидные, сытые, лощёные иностранцы с раздутыми кошельками, важно и чинно, с нескрываемой долей высокомерия и любопытства смотревшие на русских женщин. Что же? Они играли её, а она играла их. Растворяясь в аромате "опиума", который ощутимым волнующим шлейфом следовал за маленькой Лидой, она хлопала своими длинными ресницами, подкрашенными тушью "Филипп Морис" и исчезала в подсобке ресторана. Вся фарцовка Черяпинска знала эту молодую капризную особу, готовую выложить за югославские сапоги, джинсы-клёши или шляпу-сомбреро нереальную сумму. Уверенность в себе подкреплялась множеством побед. Лида под конец устала отчитываться перед КГБ, где дотошный Шеремет взывал к её благоразумию, что, дескать, нельзя встречаться с иностранцами и "лить воду на мельницу капитализма". Немец сменился французом, француз - снова немцем, но уже другим. Как переходящее знамя, красивая молодая женщина пожимала руки скучающим иноземным господам, жизнь которых по вечерам украшал "Медведь" с варьете по субботам.
Часть 4. У красоты нет имени, у красоты нет голоса, но власть её такова, что ни имя, ни голос не требуются.
- Слыхала? - Акулька мыла посуду, её проворные руки в резиновых тонких перчатках суетливо намыливали стопку дулёвских тарелок, - Ва-а-аль, япошки приехали!
- Ух, черти нерусские! Понаехало же их! - Валя бойко забирала чистую вымытую посуду и расставляла по шкафам.
- Так аммиак первый строят на химике. Всё оборудование импортное, японское. Немцы свой блок достроили, французы запустили свою линию. Вот теперь будут японцы строить. Долгострой, не на один год растянется. Под них специальное меню разрабатывается. Все продукты из Москвы самолётом.
- Вот любопытно взглянуть, - мечтательно продолжала Валя, - слыхала я, они все стра-а-а-а-а-а-ашные, - девушка довольно фыркнула, отвлекаясь мысленно от набившей оскомину посуды, - все на одно лицо. Ножки коротенькие, глаз не видно совсем, как наши эскимосы.
- Да, вот скоро увидим. Куда ж им ехать на обед, кроме как к нам? "Волна" принимает иностранцев, но там скромнее гораздо, да и дисциплина хромает. Там кто-то умудрился подать свежих яблок в качестве закуски к коньяку! - Акулька с наигранным возмущением старательно намывала свои тарелки.
- И чем всё кончилось? - Валя вся превратилась в слух, закрыла дверцу посудного шкафчика и всем корпусом развернулась к Акулине.
- Чем-чем... Скатерть вместе с сервировкой и всем, что там было - просто свернули и вынесли из зала. Замыли быстро пол, но зрелище-то жуткое. Вечер у всех испорчен. А официантку ту выгнали этим же днём. Несовместимость продуктов и жуткое несварение - всё вокруг было уделано. Стыдобища! А ведь всех девок учат, что можно подавать как закуску, а что ни в коем разе.
- А, может, она специально яблоки-то свежие да к коньяку? - Валя в эти секунды забыла и о посуде, и о работе, погрузившись в мечтательный мир не существующего, - может, достал своими приставаниями, вот и принесла яблочки да под конъячок.
- Да, кто их знает, этих хилятиков забугорных. Они и пить-то не умеют. Им пробку от шампанского поставь - они уже и во хмелю. Может, и специально, да только мозгов надо не иметь, чтобы так по дурости работы такой лишиться, - Акулька непонимающе пожала плечами и приветственно улыбнулась входящей на кухню Лиде Нелазской.
- Привет, мамзель! Говорят, японцы едут. Как тебе такой расклад? - Акулька искренне любила Лиду. Ей хотелось хоть как-то развеселить девушку. Все знали о Лидиной сердечной привязанности, настоящей, острой, ноющей, стопроцентной, искренней и .... безнадёжной.
