Рассказывая, Рудольф понижал и понижал голос, так что в конце Джек едва разбирал слова за грохотом и шипением посудомоечной машины. При этом глаза у повара становились все шире, как у ребенка, слушающего страшную сказку.
– Я подумал, что он в записывающей студии, которая у них рядом, но его не было и там. И он не мог выйти в часовню, потому что из кабинета входа в нее нет. Еще одна дверь из кабинета ведет во двор, но я видел, что она заперта на замок и задвижку изнутри. Так куда он отправился, приятель?
Джек-то знал, но мог лишь остолбенело смотреть на Рудольфа.
– Я думаю, он дьявол из ада и отправился на каком-то дьявольском лифте вниз для доклада в свою штаб-квартиру, – продолжил Рудольф. – Я бы хотел тебе помочь, но не могу. Даже в Форт-Ноксе не хватит денег, чтобы заставить меня пойти против Лучезарного. А теперь выметайся отсюда. Может, они не заметили твоего отсутствия.
Но они, разумеется, заметили. Когда он вышел из двустворчатых дверей, Уорвик шагнул к нему сзади и ударил по спине сцепленными в огромный кулак руками. И когда от удара он пулей понесся по пустой столовой, неведомо откуда, как чертик из табакерки, выскочил Кейси и вытянул ногу. Не успев остановиться, Джек споткнулся о нее и повалился на пол, ударяясь о ножки стульев. Поднялся, глотая слезы ярости и стыда.
– Не положено тебе так долго относить грязные тарелки, сучонок, – прорычал Кейси. – За это тебя могут взгреть.
Уорвик усмехнулся.
– Да. А теперь пошел наверх. Грузовики сейчас уедут.
В четыре утра его разбудили и вновь доставили в кабинет Гарденера.
Гарденер оторвался от Библии, словно удивился, увидев его перед собой.
– Готов исповедоваться, Джек Паркер?
– Мне нечего…
Вновь вспыхнула зажигалка. Пламя плясало в дюйме от кончика его носа.
– Сознавайся. Где мы встречались? – Пламя приблизилось. – Я вытащу это из тебя, Джек. Где?
–
Боль, сильная, свинцовая, сокрушающая, взорвалась в нижней части его живота: Гектор Баст сунул здоровую руку ему между ног и сжал яйца.
– Вот так. – Гек Баст радостно улыбался. – Разве ты этого не заслужил, паршивый насмешник?
Джек, рыдая, медленно повалился на пол.
Лучезарный Гарденер наклонился к нему, на его лице читалось терпение, может, даже блаженство.
– В следующий раз сюда приведут и твоего друга, – проворковал он. – И с ним я церемониться не буду. Подумай об этом, Джек. До завтрашней ночи.
Но Джек решил, что завтрашней ночью его и Волка здесь не будет. Если уйти оставалось только в Долины, что ж, туда они и уйдут…
…если он сможет перебросить их туда.
Прыгнуть они могли только с первого этажа. Джек сосредотачивался прежде всего на этом, а уж потом на самой возможности такого прыжка. Конечно, все бы существенно упростилось, воспользуйся они своей крохотной комнаткой. Но она находилась на третьем этаже, в сорока футах над землей. Джек не знал, как география и топография Долин соотносятся с географией и топографией Индианы, но ему не хотелось, чтобы они сломали шею.
Он объяснил Волку, что им надо сделать.
– Ты понял?
– Да, – апатично ответил Волк.
– Все равно повтори, дружище.
– После завтрака я иду в туалет по другую сторону коридора от общей комнаты. Я захожу в первую кабинку. Если никто не обратит внимания на мой уход, ты тоже заходишь в туалет. И мы возвращаемся в Долины. Все правильно, Джеки?
– Да. – Он положил руку на плечо Волка, сжал. Волк слабо улыбнулся. Джек замялся, но все же сказал:
– Извини, что втянул тебя в эту историю. Целиком моя вина.
– Нет, Джек, – возразил Волк. – Мы попробуем. Возможно… – И мечтательная искорка надежды блеснула в глазах Волка.
– Да, – кивнул Джек. – Возможно.
Волнение и испуг напрочь лишили Джека аппетита, но он подумал, что привлечет к себе внимание, если не станет есть. Поэтому проглотил яичницу и картошку, вкусом не отличавшуюся от опилок, и даже смог съесть толстый кусок бекона.
Небо наконец-то очистилось. Ночью подморозило, и камни на Дальнем поле, наверное, превратились в куски шлака, брошенные в затвердевшую пластмассу.
Тарелки унесли на кухню.
Подросткам разрешили вернуться в общую комнату, пока Сонни Сингер, Гектор Баст и Энди Уорвик составляли списки на дневные работы.
Все сидели молча, с пустыми, ничего не выражающими лицами. Педерсен держал в руках свежий номер журнала, который выпускала церковь Гарденера, «Лучезарность Иисуса». Он лениво переворачивал страницы, изредка поглядывая на подростков.
Волк вопросительно посмотрел на Джека. Тот кивнул. Волк поднялся и направился к двери. Педерсен проводил Волка взглядом, убедился, что тот пересек коридор и вошел в длинный узкий туалет, и вернулся к журналу.
