Он вспомнил грязный двор, вспомнил этого же человека, но в другом теле, спрашивающего, кто он такой, вспомнил, как подумал:
Потом вспомнил голос матери, суровый голос, спрашивающий, неужели он собирается выложить все этому типу?
– Я не могу сказать то, чего не знаю, – ответил он.
Губы Гарденера разошлись в сухой, узкой улыбке.
– Отведите его обратно в комнату.
Просто еще одна неделя в «Лучезарном доме», можете сказать «аминь», братья и сестры. Просто еще одна длинная, длинная неделя.
Джек задержался на кухне после того, как остальные подростки, позавтракав, оставили там грязные тарелки и ушли. Он знал, что рискует, что его вновь могут избить, обругать… но сейчас его это не волновало. Только тремя часами раньше Лучезарный Гарденер едва не сжег ему губы. Он видел по безумным глазам этого человека, что такое вполне возможно, чувствовал, что безумное сердце Гарденера перед этим не остановится. А с учетом такой перспективы несколько тумаков действительно мало что значили.
Когда-то белая поварская одежда Рудольфа стала такой же серой, как низкое ноябрьское небо. Когда Джек полушепотом произнес его имя, Рудольф бросил на мальчика налитый кровью, циничный взгляд. Пахло от него дешевым виски.
– Тебе лучше уйти отсюда, новая рыбка. Они за тобой внимательно присматривают.
Джек нервно посмотрел на древнюю посудомоечную машину, которая, словно дракон, грохотала, шипела и дышала паром на загружавших ее подростков. Они вроде бы не смотрели на них с Рудольфом, но Джек знал, что «вроде бы» – понятие растяжимое. Разговоры пошли бы. О да. В «Лучезарном доме» забирали все деньги, так что слухи заменяли наличность.
– Мне надо отсюда выбраться, – все равно заговорил Джек. – Мне и моему большому другу. Сколько вы хотите за то, чтобы смотреть в другую сторону, когда мы выйдем через дверь черного хода?
– Больше, чем ты сможешь заплатить мне, даже если доберешься до тех денег, которые они забрали у тебя по приезде, мальчуган. – Слова прозвучали грубо, но Рудольф смотрел на Джека по-доброму.
Да, конечно… они забрали все. Медиатор, серебряный доллар, большой стеклянный шарик, шесть долларов… все. Запечатали в конверт и где-то спрятали, вероятно, в подвальном кабинете Гарденера. Но…
– Послушайте, я напишу вам расписку…
Рудольф улыбнулся.
– Услышать такое от человека, живущего среди воров и наркоманов, уже смешно. Можешь поссать на свою гребаную расписку, старичок.
Джек обрушил на Рудольфа всю свою новую силу. Да, он научился ее скрывать, эту новую красоту – во всяком случае, до какой-то степени, – но сейчас он дал ей волю и увидел, как Рудольф отступил перед ней, и на его лице отразились замешательство и удивление.
– Моя расписка – это те же деньги, и, думаю, вы это знаете, – ответил Джек. – Дайте мне адрес, и я отправлю вам наличные почтовым переводом. Сколько? Ферд Джэнклоу говорил мне, что за два доллара вы отправляете любое письмо. Десятки хватит, чтобы вы отвернулись?
– Ни десятки, ни двадцатки, ни сотни. – Голос Рудольфа звучал ровно. Теперь он смотрел на подростка с грустью, которая сильно напугала Джека. Грусть эта так же ясно, как и все остальное – может, даже яснее, – давала понять, в какую западню угодили они с Волком. – Да, раньше я это делал. Иногда за пять баксов. Иногда, уж не знаю, поверишь ли, за так. И для Ферда Джэнклоу сделал бы за так. Он был хорошим парнем. Эти сволочи… – Рудольф поднял покрасневший от воды и чистящего порошка кулак и потряс им в сторону облицованной зеленым кафелем стены. Увидел, что Мортон, пойманный с поличным онанист, смотрит на него, и грозно свел брови. Мортон тут же отвел глаза.
– Так почему нет? – в отчаянии спросил Джек.
– Потому что я боюсь.
– В смысле? В тот вечер, когда я попал сюда, Сонни…
– Сонни! – Рудольф пренебрежительно махнул рукой. – Не боюсь я Сингера, и Баста не боюсь, пусть он такой здоровенный. Я боюсь
– Гарденера?
– Он дьявол из ада, – ответил Рудольф. Помялся, потом добавил: – Я скажу тебе то, чего не говорил никому. В одну неделю он не дал мне конверт с жалованьем, и я спустился в его кабинет. Обычно туда не хожу, не нравится мне этот подвал, но в тот раз пришлось… не мог не повидаться с ним. Мне срочно требовались деньги, ты понимаешь, о чем я? Я увидел, как он прошел по коридору в кабинет, поэтому знал, что он там. Подошел, постучал в дверь, и она распахнулась, потому что он не закрыл ее на собачку. И знаешь что, малыш? Его там не было.
