— Ладно, — сказал Волк, и Джек услышал согласие безо всякой тени сомнения, что говорило о том, что Волк держался за последнюю ниточку своей воли обеими руками.
Они сели в задний ряд — колени Волка неудобно упирались в спинку кресла впереди, кулечек поп-корна (которого ему больше не хотелось) прижат к подбородку. Экран перед ним зажегся ярко-желтым светом. Джек почувствовал острый запах, исходящий из операторской будки, столь обычный для кинотеатров, что его можно было назвать определяющим. Волк почувствовал запах лесного пожара.
— Джек!
— Тшш! Уже началось.
Джек так никогда и не узнает, каких героических усилий стоили Волку следующие несколько минут. Да и сам Волк не вполне понимал это. Он знал только, что пытается отогнать от себя этот кошмар, пытается перебороть самого себя ради Джека.
Жизнь Волка протекала по определенному циклу, и сейчас этот цикл приближался к ежемесячной кульминации. Все его инстинкты обострились, и он уже не мог с ними справляться. Рассудок говорил ему, что здесь все будет хорошо, иначе Джек не привел бы его сюда. Но это было похоже на то, как человек, у которого свербит в носу, уговаривает себя не чихать в церкви, потому что это неприлично.
Он сидел, задыхаясь в вони лесного пожара, в темной, смердящей пещере, вздрагивая каждый раз, когда тень пробегала над рядами, с замиранием сердца ожидая, что сверху, из этой тени, что-нибудь упадет ему на голову. Потом волшебный ветер разрушил переднюю стену пещеры, и он остался один на один с запахом своего холодного пота. Он сидел с расширенными от ужаса глазами, когда перед ним сталкивались и переворачивались машины, горели дома и один человек убивал другого.
— Рекламные ролики, — пробормотал Джек. — Смотри дальше, тебе понравится…
Голоса. Один сказал: «Не курить». Другой сказал: «Не сорить». Третий: «Пригрупповомпосещениицены снижены». Четвертый: «Пятидесятипроцентнаяскидкакаждый будний день до четырех».
— Волк, не крутись, — пробормотал Джек. Он собирался сказать что-то еще, но только протяжно зевнул.
Последний голос сказал: «Атеперьмультфильмы», и тут Волк окончательно потерял над собой контроль. «Властелин колец» сопровождался громким звуком. У оператора сегодня явно были какие-то причуды, потому что все головы разом повернулись к его окошку.
Раздался нестройный визгливый аккорд духовых инструментов. Волшебное окно снова отворилось, и Волк теперь уже УВИДЕЛ огонь — чередующиеся красный и оранжевый цвета.
Он завыл и вскочил на ноги, увлекая за собой сонного Джека.
—
— Ну, вы там! — сказал кто-то.
— Заткнитесь, ублюдки! — крикнул кто-то еще.
Дверь входа в шестой зал отворилась.
— Что здесь происходит?
— Волк, заткнись, — прошипел Джек. — Ради Бога…
—
Женщина, сидевшая рядом с ними, испуганно посмотрела на Волка, когда на него упал яркий свет из коридора. Она вскрикнула и одной рукой прижала к себе своего маленького сына. Даже не прижала, а ПРИТЯНУЛА — ребенок упал к ней на колени, рассыпав по полу воздушную кукурузу. Одна из его кроссовок соскочила с ноги.
—
Стриженная под горшок голова через три ряда от них обернулась и с интересом посмотрела на них. Ее обладатель держал в руке тлеющую сигарету — сейчас она торчала около его уха.
— …твою мать, — произнес он, — эти чертовы лондонские оборотни появились и здесь?
— Ладно, — сказал Джек, — пойдем. Нет проблем. Только… только никогда так больше не делай, хорошо? Хорошо?
Он повел Волка к выходу. Усталость с новой силой навалилась на него.
Свет коридора ослепил его, вогнал раскаленные иглы в его глаза. Женщина, вытянувшая маленького мальчика из зала, прижалась к стене, обхватив ребенка руками. Когда она увидела, что Джек выводит все еще воющего Волка через двери шестого зала, она отпустила сына и вздохнула с облегчением.
Продавец поп-корна, кассирша, оператор и высокий человек в спортивной куртке, которая сидела на нем так, будто только что была снята с чужого плеча, сбились в тесную маленькую группку. Джек понял, что человек в спортивной куртке и белых ботинках — директор кинотеатра.
