Экипаж остановился в аккурат на против, песочных стен дворца. В ту минуту внутри Клэр присутствовали и сражались между собой так много чувств: сомнение, сила, страх, храбрость, обида… Она не знала правильность своих действий, не знала, что сказать императору, но при этом явно понимала, что другого выхода у нее нет. Стража у ворот долгое время не хотела пускать ее во дворец, решив, что она преувеличивает свою значимость для императора Александра. Лишь после длительных упрашиваний они распорядились сообщить о ней управляющему дворца. Тот в свою очередь, услышав редкое и знакомое имя, приказал встретить и проводить ее к кабинету императора.
Александру Павловичу в то же время сообщили о возвращении Клэр. Сидя, как и раньше напротив дверей в его кабинет, она слышала, как активно принялись шуршать и стучать каблуками его министры, торопливо покидая комнату. Они выходили друг за другом, бросая на Клэр недовольный и временами вызывающий взгляд. Наконец ее пригласили к государю.
Царь не стоял вдумчиво у окна, как это было практически каждый ее визит к нему. Он прибывал в кресле ровно положив руки на стол перед собой. Любой оказавшись там, почувствовал бы сильное напряжение, возникшее между императором и измученной дорогой девушкой.
– Ваше Императорское Величество, – осторожно начала она после минуты молчания, четко и медленно выговаривая каждое слово. – я бесконечно рада, что могу снова Вас видеть.
– Мадам, поведайте мне причину, по которой вы сейчас стоите здесь?
– Я знаю, что вы думаете, но поверьте, я не могла оставаться во Франции.
– Кольцо по-прежнему у вас! – Александр в миг покраснел, поджал губы и с ненавистью вцепился в нее глазами. – Вам было поручено лишь одно единственное задание! Не уж то вы лишь создавали вид умной женщины? – он громко кричал, от чего у Клэр от обиды и страха стало сжиматься небо. – Скажите мне! Вам было не ясно ваше задание?!
– Я бы отдала его! Если бы Франсуа не попытался убить меня. Мне пришлось бежать!
– Где он сейчас?
– Мертв. – холодно и жестко ответила она, не сводя взгляда с разгневанного лица монарха.
– Не вы ли обошлись с ним столь чудовищным образом, мадам?
– Нет! Но я знаю, что вы отдали этот приказ.
– Вздор! Я никогда не стану марать руки кровью отдавая подобные приказы. Я не палач! – Он поднялся и вышел к ней из-за стола угрожающе всматриваясь в ее лицо.
На его последних словах Клэр, не скрывая своего ехидства засмеялась, тихо проговорив в слух «не палач».
– Я могу отдать кольцо Вам, если на то будет Ваша воля.
– Принять кольцо и потерпеть неудачу в грядущей войне? Вы принимаете меня за дурака, Клэр?
– Но, не вы же стоите за развязыванием этой войны. Ведь так? – Император ничего на это не ответил, лишь вызвал к себе исполняющего обязанности министра полиции и дожидаясь его сказал следующее:
– Совсем скоро Вы вернетесь в Тюильри. Расскажете Первому Консулу, что Франсуа обманом пытался вывезти вас из страны. Вы отдадите ему кольцо, Клэр! Поверьте, у меня всегда будут рычаги давления на таких как вы. – В кабинет постучались и Александр тут же дал разрешение войти.
Позади Клэр стоял пожилой мужчина в темно-зеленой форме с блестящими бантами и шинелью на плечах. Увидев его Клэр ощутила накатывающийся приступ страха у себя под ребрами.
– Я не желаю видеть эту женщину в пределах дворца. Будьте любезны сопроводить ее в крепость. Надеюсь, что Вы, мадам обдумаете ваши действия за последние недели. – Император окинул бровь и в тот же миг мужская рука взяла Клэр и поволокла прочь из кабинета.
Все тело трясло от страха, когда суровый и старый мужчина вел ее по хорошо знакомым коридорам дворца. В то время, пока в глазах отражалась красота и роскошь, в голове уже выстраивались ужасные картины тюремной камеры, к которой она с каждым шагом становилась ближе.
На выходе она увидела идущего в их сторону Андре, все также миловидно-ехидного и тощего. Оказавшись совсем близко к ней на мгновение показалось, что он пройдет мимо ничего не сказав, но вместо этого из его рта ядовито вылилось:
– Прощайте, мадам. – Его широкие губы растеклись по лицу, придав ему еще больше омерзения чем уже имелось.
В тот момент Клэр почувствовала себя раздавленной, никчемной и униженной. Если ее заключению обрадовался даже такой человек, как Андре, то что говорить о тех, кому она действительно мешала.
