– Что тут рассказывать. Из всех человеческих пороков мне не удалось овладеть лишь одним. Не умею врать. Ложь никогда не принималась моим нутром и в отместку за это я никогда не мог умела ей владеть.
– Минутку. То есть вы хотите сказать, что вам досадно от того, что вы никогда не врете?
– Именно, сударыня.
В Клэр зародилось небольшое подозрение к этому человеку. Она удивленно свела брови и извинившись за прерванный рассказ, тут же принялась выискивать очередной подвох.
– Если кратко, то до сих пор был у меня один товарищ, мы с ним в разных полках служим. Сейчас то солдаты на квартирах своих не весь чего творят. С вашего позволения я пропущу подробности, которые могут быть неприятны вашим ушам. Кутеж, одним словом. Так вот попытался этот товарищ пару недель тому назад в карты бесчестно выиграть. У парнишки того, что в карты якобы проиграл за душой ни гроша. Разыгрался он и с дуру на кон все поставил, а сумма то большая, двадцать тысяч рублей будет, или того больше. Я веселился с остальными сослуживцами и на свою беду заметил, как этот самый товарищ мой несколько раз сжульничал. Ну я и сказал ему по-хорошему долг простить. И ведь не захотел. Пришлось Мне прилюдно об этом сказать. Он за сие действо на дуэль меня вызвать вздумал. Как не пытались миром решить, ничего не вышло. Пришел я в место назначенное, а там то меня уже ждали. Оказалось, что у друга моего давнего по линии жены связи имеются, до самого князя Багратиона доходят. Под предлогом того, что дуэли нынче запрещены меня и арестовали. Интересно то, что никто кроме нескольких человек и этой охраны не знает, что я здесь, ибо все доказательства основаны лишь на словах одного бесчестного человека.
– Сожалею… я тоже на себе испытала всю силу человеческой лжи. Посредствам одной такой лжи я чуть не лишилась жизни.
– Вы какая-то другая. – Вдруг сказал Степан Аркадьевич, поправив усы.
– Что?
– Нет, эм… в хорошем смысле! Вы так молоды, но ваши слова и взгляд, говорят совершенно об обратном.
– Спасибо.
– Никак в толк не возьму хорошо это или плохо. Ну да ладно! Вижу, что устали, да и напуганы поди страсть как. Я лягу здесь, а вы на ту кровать.
– Но ведь это я вас стесняю, а не наоборот.
– Глупости. В такой компании куда веселее. Я лишь могу догадываться какие неудобства доставляю вам своим присутствием. И прошу меня извинить, знаю, что звучит непристойно, но ежели вам по нужде отойти нужно, только скажите! Забьюсь в угол закрою уши и глаза только бы не смущались.
– Почему вы так добры? – Этот вопрос показался Степану Аркадьевичу слишком странным. Он развел руками и выдержав паузу ответил.
– В первую очередь мы люди.
Клэр видела сон. Тот же сон, что и месяцами ранее. Поле, кругом дым. На земле куда ни глянь, лежат убитые солдаты. Крики, стенания и вопли постепенно сменяются тишиной. Затем снова раздаётся свист пуль и грохот долетающих снарядов. Клэр идёт по этому полю, с боязнью присматриваясь к лежащим трупам. К её сапогам рваными лохмотьями цепляется, пропитанная кровью грязь. Она ищет Мишеля. На её пути возникает засвеченный образ бабушки, который суровым видом указывает на место, где его искать. Когда Клэр попыталась заговорить с Элжирой, она тут же растворилась в воздухе. Пытаясь обходить мягкие стонущие тела, она наконец находит своего любимого. Ни её крик, ни попытки привести его в чувства не могут разбудить лежащего с раной в груди Мишеля. В следующее мгновение она сама падает на землю, под жгучей болью, парализовавшей её тело.
Клэр застряла где-то между сном и пробуждением. Она слышала шорох вокруг, образовавшийся вакуум душил её, сдавливая грудь. Когда она осознала, что не может проснуться начались приступы паники. Через несколько длительных минут ей всё же удалось вытолкнуть себя из этого состояния и первое, что она сделала, когда открыла глаза – это закричала.
– А-а-а-а! Господи! – голос Степана Аркадьевича тут же оказался рядом с её головой и изо всех сил пытался успокоить. Его дрожащие руки обвили её и прижали к себе, как ребёнка.
– Т-с-с-с! Тихо, ты чего голубушка! Всё хорошо! Ну будет, будет! Всё хорошо, хорошо! Т-с-с. – повторял он снова и снова слегка покачивая её взад-вперёд.
– Я… я… Умерла! Я умерла!
– Что? Нет! Ты живее всех живых, голуба! Это сон был! – С лица Клэр стекали капли пота. Пробудившись ото сна, она по-прежнему всё ещё чувствовала жгучую боль в области груди.
– Это место! Оно наводит на меня страх и панику. Нам нужно выбраться.
– Что ты такое говоришь? Как ты предлагаешь выбраться?
– Не знаю!
– Прежде у меня был приятель, который находился на службе в этом месте. Если ему кто доложил о новых заключённых, вероятно, он что-нибудь придумает. Но шансы крайне малы.
