После дождя земля за двором превратилась в вязкую серую кашу. По дороге к месту дуэли тканевые тапочки Клэр слетели, и оставшийся путь она бежала босиком. Шерстяной шарф также вскоре потерялся, после того как она устала придерживать его руками.
Небо хмурилось и затягивалось тучами, постепенно отдавая скопившуюся в них влагу земле. Клэр миновала холм, о котором ей рассказала Майя, и, обойдя его, заметила четыре фигуры на фоне мрачного скошенного поля. Подол её рубашки был испачкан грязью, как и ноги, собравшие всю землю и траву по дороге.
Загремел гром, после чего едва моросивший дождь обрушился на присутствующих сильнейшим ливнем. Белое одеяние Клэр за считаные секунды промокло, очертив её обнажённое тело. Не думая о том, в каком неприличном виде ей придётся сейчас предстать, она неслась что есть мочи, не сводя глаз с уже сходившихся к друг другу мужчин. Взгляды соперников были настолько прикованы к цели, что они ничего не замечали вокруг. Выражения лиц стоявших подле них секундантов резко изменились, как только Клэр подбежала слишком близко, чтобы её заметили. Она пыталась закричать, но иссохшее горло не издало ни единого звука. Всё, что ей оставалось, – обратить на себя внимание, задействовав руки и тело.
В момент, когда каждый из них готов был спустить курок, Клэр встала между ними, разведя руки в противоположные стороны. Подобно черно-серым, мрачным тучам, в воздухе повисло молчание. Клэр стыдилась своего вида, но прекрасно понимала, ради чего она это делает. Жизнь человека должна быть важнее гордости и предрассудков. Опустив голову вниз и безнадёжно уставившись в стекающую по её ногам грязь, Клэр, набравшись сил, выдавила из себя пару слов:
– Прошу вас не делать этого, тем более если причиной дуэли стала я.
Мишель в отличие от Петра по-прежнему не опускал свой пистолет, и даже застывшее тело Клэр не могло утихомирить его злость. Не видя с его стороны никакой реакции, Клэр подняла голову и, пристально глядя ему в глаза, медленным шагом стала подходить к его твёрдому стану. Всего пять шагов отделяли Клэр от Мишеля. Замерзая под порывами холодного ветра, она инстинктивно закрывалась руками, догадываясь, что её тело выглядит чересчур откровенно.
– Мишель! Не знаю, что произошло между вами, но, умоляю, опустите оружие, – Клэр взяла в свои мокрые дрожащие руки пистолет и, заметив, что пальцы Мишеля стали податливыми, медленно опустила его вниз.
– Клэр… – Мишель, наконец, обратил на неё свой взгляд и, заметив нежное, озябшее от дождя тело, тут же очнулся. – Какой я осел! – он принялся ругать себя, накрывая белоснежные плечи девушки своим гусарским ментиком.
Пётр, уже признавший свою вину, тяжело выдыхал тёплые пары воздуха. Наблюдая за тем, как Клэр продолжает мешать этому поединку, уберегая одного из них от неминуемой гибели, он из последних сил сдерживал запретные для мужчины эмоции.
Мишель, аккуратно усадил Клэр в седло и быстро повёл её к особняку Милановых. Тем временем Пётр, не обмолвившись ни с кем ни словом, вскочил на своего коня и изо всех сил погнал прочь от этого места.
– Скажите мне, Мишель, – спрашивала Клэр, сидя на лошади и в смущении прикрывая оголившиеся ноги, – неужели этот мир так жесток, что без мщения и убийств людская жизнь не представляется возможной?
– Увы, я знаю только тот мир, где принято защищать свою честь и честь женщины, к которой испытываешь самые серьёзные и сильные чувства, – отвечал он, не поднимая на Клэр глаза, чтобы лишний раз не смущать.
– Вы не можете говорить о чувствах так скоро, мы с вами совершенно не знаем друг друга. – произнесла она с женской нежностью, не отводя глаз от завораживающих капель дождя, которые медленно ползли по его лицу.
– Скоро? – слегка удивился Мишель. – Милая Клэр, наша жизнь мчится с невероятной скоростью. Порой мы не успеваем даже жить, не то что произносить какие-то слова. Поэтому мне всегда внушали, что лучше говорить о своих намерениях сразу, особенно если они чисты и искренни. Никогда не знаешь, что произойдёт завтра, а жалеть потом долгие годы, что не признался, когда была такая возможность, я не собираюсь.
– Я не могу ничего вам ответить, Мишель.
– А я не требую от вас ответа. Мне достаточно того, что видят мои глаза.
На подъезде к особняку их встретила взволнованная Мари.
– Мишель, умоляю, объяснитесь! Что с Петрушей? Где он? – позади неё стояла перепуганная Майя, вследствие чего можно было догадаться, что графине известно о дуэли.
– Не беспокойтесь, Мари, – спокойно, но чётко ответил Мишель, снимая с коня озябшую Клэр. – Дуэль не состоялась. Покорнейше прошу меня извинить.
– Что на этот раз? Он же ещё как дитя, – уверяла Мари Мишеля, тем самым оправдывая его поступки.
– Дорогая Мари. В следующий раз займитесь его воспитанием. Потому как читать письма, адресованные не ему, гнусно.
– Какие письма?
– Те, что я писал мадемуазель Клэр, но которые до неё так и не дошли.
Мари промолчала, но выражение её лица вмиг стало спокойнее.
