Александр был вынужден выйти из своего мыслительного гипноза, в который его вогнали рассказы Клэр. Он поднял на неё свои глубокие глаза, и взмахом левой руки создал мгновенную тишину.
– Да, господа. Это и вправду кольцо, которое мы всё с вами хорошо знаем. Услышав сию удивительнейшую историю от этой молодой особы, вначале, как и вы, я был крайне возмущён и недоверчив. Однако, мною были найдены те доказательства, которые способны подтвердить её слова. И да, очевиднее всего было обвинить мисс Клэр в шпионаже, ведь как ещё кольцо, подаренное императору Французов, могло к ней попасть. – Александр подошёл к ней и, взяв её за правую руку, стал аккуратно рассматривать старинное украшение. – Но, зная о назначении этого перстня и о его поистине магической истории, мы с вами не можем в точности отрицать её слова.
– Но ежели предположить, что вы не лжёте, значит, вам известны события нашего будущего, которые до сих пор для нас закрыты? – Поспешил уточнить Салтыков.
– В меру своей образованности, да. Видите ли, история не была моим любимым предметом в школе.
– Кто ранее объявит войну, Франция или Россия, да и будет ли она вообще? – спросил Аракчеев, скрестив руки на груди.
– Удивительно, почему именно этот вопрос… – не подумав, брякнула Клэр.
– Кто ещё спрашивал, вас об этом? – Сказав это, Александр немного прищурился, и чуть заметно потёр пальцы на руках. Клэр молчала, но по её взгляду, казалось, что император догадался, кому ещё она доверила свой секрет. – Хорошо, опустим эти условности. Вы, можете ответить на вопрос графа?
– Разумеется. Войну объявит Франция. Точнее, нет. – Клэр искренне пыталась вспомнить всю информацию, о которой она могла узнать из школьных учебников. – Многочисленная армия Наполеона перейдёт реку Неман без объявления войны, в то время как вы, Государь, будете находиться совсем неподалёку. – Взгляды сделались серьёзнее, но и вместе с этим возникало ощущение какой-то облегчённости. Клэр не могла понять, что изменилось и отчего вдруг министры и сам государь словно выдохнули.
– Когда?
– В начале лета 1812 года.
– Наконец, тихо проговорили Аракчеев и Лабзин. Александр, сделал вид, что не расслышал их восторга, но и он пребывал в схожем состоянии.
– То, чего было не избежать, но что сдавливало нам удавку на шее. – высказался Аракчеев императору.
На пару минут образовалась тишина. В воздухе завис главный вопрос, который каждый желал, но вместе с тем боялся задать. «За кем будет победа?». Клэр понимала это, но по-прежнему продолжала молчать, опасаясь последствий своих пророчеств.
– Кто? – коротко и твёрдо спросил император.
– Уже к зиме, Россия станет одерживать верх над французской армией, и совсем скоро ни одного вражеского солдата не останется на этой земле. – Император, не меняя сурового лица, неожиданно выпрямился и гордым, восторженным взглядом оглядел своих советников. – Будут великие сражения, великие победы и поражения.
– Эти знания развращают, дитя. – сказал Лабзин, выйдя на несколько шагов вперёд, убирая со лба прядь волос. – Все мы, так жаждем узнать, что случится с нами завтра, что совсем забываем проживать сегодняшний день. Я считаю, ваше императорское величество. – обратился он к Александру. – что чрезмерное проникновение в знания будущего, может повлечь за собой его необратимое изменение. – император, кивнул, полностью согласившись со своим мудрым учителем.
