Рейдер завис на высоте двух километров над землей, десант высаживался по гравитационным колодцам — дорого, энергозатратно, зато быстро. Сержант Лепке говорила, что терпеть не может такие высадки — уж очень уши закладывает. Хусейн с ней спорил, говоря, что некоторые просто не умеют настраивать компенсаторы, а к техникам обращаться стесняются.
Десантники высаживались в боевых скафандрах, полностью автономных, оснащенных оружием и приборами так, что один человек в таком скафе, пожалуй, по разрушительной мощи заменил бы танк в какой-нибудь из войн двадцатого века и был бы неуязвимее и оперативнее раз так в двадцать. Десантировались группы с обоих рейдеров в одну точку — самый, похоже, крупный обитаемый город на планете. Судя по площади, жить здесь должны были около трех-четырех тысяч «серых». Выпрыгивая из гравиколодцев, десантники веером разбегались по поселению, занимая заранее расписанные позиции, готовясь взять на мушку каждого, кто высунет нос на улицу и сразу подавить всякое сопротивление. Но никаким сопротивлением даже не пахло. Истребители и штурмовики безнаказанно патрулировали небо — не было не то что воздушных боев, даже ни одного выстрела с земли. Высыпавшие из домов и находившиеся на улице аборигены стояли в явной прострации, совершенно неподвижно, и, кажется, даже не говорили ни слова. Миссия стремительно превращалась в фарс.
Как потом рассказывали, контр-адмирал Каплан, полюбовавшись на эту картину минут пять, сказала:
- Что за хуйня творится, прости господи! - пока офицеры переваривали такую метаморфозу своего всегда сдержанного и безупречно вежливого командира, она добавила еще пару крепких словечек и скомандовала, - мой катер на старт! Сама туда полечу! И кто там из яйцеголовых есть, всех со мной!
Ронни с Максом наблюдали все это, валяясь в постели, с голоэкранчика Максова комма — как героя-разведчика, его включили в список тех, на чьи личные коммы транслировалась передача с главного бортового компьютера «Александра Невского». Хотя большая часть ученых и осталась в системе Талисмана, в кают-компании, где они жили, народу меньше не стало. Сюда переселили мужчин-ксенологов, освобождая площади для штатного функционирования корабля — все же ожидались боевые действия. Так что, когда остальные ушли в большой конференц-зал смотреть общую трансляцию, они сначала как следует воспользовались возможностью уединиться, а потом уже включились в общий процесс.
- Ничего не понимаю, - пробормотал Ронни, глядя, как десантники сгоняют на большую площадь покорных и безропотных аборигенов, как контр-адмирал произносит речь, по всей видимости, впустую сотрясая воздух. - Они что, дебилы все? А может, это какая-нибудь выродившаяся колония? Ну, не знаю, болезнь там была какая-то...
- Я тоже не понимаю, - ответил Макс. - Я же рассказывал — там вроде такие огромные города были, техника такая сложная, одна телепортация чего стоит. Да и «медузы» эти — наши сколько над безопасным анабиозом бьются, и все ничего не получается, а они еще и в мозгах избирательно копаются. Какая болезнь может так опустить такую развитую расу? И на хрена им люди сдались, вот что меня больше всего мучает...
- Да, - Ронни встал, ловко увернувшись от объятий, - вставай тоже, пошли к народу. Умных людей послушаем.
- Ну, Ронни, - заныл Макс, - мы с тобой сколько не были, в кои веки одни остались... Да что они скажут, хоть и умные, все равно ведь ничего не понятно.
- Вставай-вставай, - безжалостно ответил Ронни. - Трахаться каждый день можно и не по одному разу. А такое событие раз в жизни бывает. Его надо с людьми переживать.
Макс вздохнул и нехотя поднялся. Он, вообще-то, трахаться и не хотел, хотел просто лежать вот так, вдвоем, в обнимку, смотреть, разговаривать, между делом поглаживая и нацеловывая, соскучился же... Но и Ронни тоже прав, как ни крути. И все равно настроение у него заметно испортилось.
В конференц-зал народу набилось битком, все стулья были заняты, многие сидели прямо на полу. Ронни углядел свободное местечко возле стены, потащил туда Макса.
- Тут же один только сядет, пойдем лучше... - начал Макс, но Рон не дал ему договорить:
- Зато отсюда лучше видно. Мы и вдвоем здесь отлично поместимся. Или ты против?
Макс, конечно, не был против. И, привалившись спиной к стене, крепко обнимая расслабленно растекшегося по нему любовника, увлеченно слушая и обсуждая с окружающими происходящее на планете, думал, какой умница его Ронни, как правильно все решил. Такой момент надо переживать с людьми!
Конечно, в тот первый день ничего толком так и не прояснилось. Зато вдосталь налюбовались панорамами чужой планеты с разных ракурсов и расстояний, до хрипоты поспорили, обсуждая рождающиеся тут же версии и гипотезы. Особенно Максу понравилась одна, выдвинутая Веллером и оказавшаяся впоследствии во многом верной:
