Питер почти не слушал Киллиана, потому что завороженно наблюдал за его шевелящимися губами, в которые ему хотелось впиться отчаянным поцелуем… Оседлать эти вытянутые на полу ноги. Вцепиться в роскошную серебряную вышивку этого щегольского камзола. Дернуть на себя, вкладывая в рывок все свои страхи, которые мучили, поселившись в его душе с момента, как он оказался в своем Неверлэнде и не смог почувствовать Киллиана. Впечатать в эти приоткрытые губы свое сводящее с ума желание и почувствовать его обоюдность. Ощутить крепкие объятия сильных рук и отзывчивость губ. Услышать вмиг потяжелевшее дыхание и шепот сбивчивых признаний. И поверить, наконец, в то, что это не иллюзия, что его Киллиан вернулся к нему. Поверить в себя и в него. В то, что они есть. И в то, что они будут. Пусть только здесь, где могут позволить себе быть теми, кто они есть. Пусть столько, сколько они могут быть. И как только они останутся одни…
Наверное, Тень услышал мысли своего хозяина или, просто-напросто, понял, что он здесь лишний. Волк поднялся, явно нехотя высвобождаясь из-под руки Киллиана, неспешной трусцой подбежал к Питеру и, будто извиняясь, лизнул горячим шершавым языком ладонь своего хозяина.
— И все же тебе следовало дать мне знать, — Питер ласково потрепал зверя за ухо. — Беги в лагерь. Там уже все собрались возле костра. Призрак вернулся. И Феликс с Хеллионом тоже, — Тень вскинул голову и недоверчиво прищурил глаза. — Не веришь, убедись сам.
Питер поспешно одернул ладонь, когда по ней снова торопливо прошлась горячая наждачка волчьего языка, и с улыбкой проследил взглядом за черным волком, который, перед тем как вихрем слететь по лестнице, успел метнуться к Киллиану, все еще сидящему на полу, и лизнуть того в щеку.
Plan Three — Brush it Off
— А еще он чем-то напоминает мне… Бакли… — Питер замер, когда услышал собачью кличку, принадлежащую другой реальности, и о которой Киллиан ничего не может знать, если только… Он резко развернулся и столкнулся с пристальным взглядом потемневших до штормовой серости глаз. — Наверное, своей черной шерстью и непредсказуемостью, — Питер недоверчиво нахмурился и чуть дернул бровью, когда Киллиан подмигнул ему совсем как… Колин. — А это? — Киллиан поднялся на ноги, привалился к перилам и заинтересованно кивнул в сторону широкой добротной кровати, на которой наконец нашел свое место комфортный матрас, появившийся благодаря Питеру в ночь их с Киллианом… воссоединения. Но тогда им не хватило терпения затащить на балкон этого «монстра», и они в итоге бросили его прямо в проеме, забаррикадировав выход. — Я так понимаю, что ты воссоздал нашу спальню в Ванкувере, да?
— Пытался воссоздать… — Питер, начиная понимать, почему Киллиан вдруг заговорил и о Бакли, и о Ванкувере, бросил растерянный взгляд в сторону кровати с темно-коричневым изголовьем, стоящей так, чтобы засыпая можно было смотреть на океан и на их утес, а еще видеть галеон, стоящий на рейде у входа в бухту. — Но все закончилось только кроватью, — он хмыкнул — интересно, что еще успел «рассмотреть» Киллиан в своем открывшемся сознании? — Хотел еще воссоздать ту фиолетовую жуть, которую ты называл картиной, но передумал.
— Передумал, потому что она тебе не нравилась? — бровь вопросительно изгибается, а прищур глаз блестит озорством.
— Нет… — Питер прикусил губу, чтобы сдержать улыбку. — Не нашел куда повесить, — не разрывая зрительного контакта, он медленно приблизился к опирающемуся спиной на мраморное ограждение балкона мужчине, которого в этой реальности он называет Киллианом, но сейчас он неуверен… — Ты помнишь свою другую реальность?
— А что, не должен? — Киллиан удивленно приподнимает брови, а потом улыбается, прищуривая глаза так, как обычно делает Колин.
— Я не знаю, — Питер кривит губы в улыбке, хотя на самом деле пытается скрыть вдруг подступившие слезы…
