— Про Глума и про реальность Феликса мне рассказал Хелли. А в остальном… — Питер ухмыльнулся. — Трудно было не догадаться, когда это чувствуется во взглядах, в жестах, разговоре… И знаешь, я рад за них, что они теперь вместе. Рад, что они сейчас в Неверлэнде. Потому что, если бы Хеллион не подсказал, где тебя искать, то мы бы и не увиделись, — спокойствие штиля во взгляде Киллиана на миг подернулось рябью волнения. — Я не чувствовал тебя… — вцепившись пальцами в камзол, Питер комкал серебро роскошной вышивки и не отрывал взгляда от любимых глаз, радужка которых в лунном свете казалась серо-серебристой с золотистыми вкраплениями мерцающих звезд. — Сначала я ждал тебя у портала Хеллиона, затем мне на мгновение показалось, что я почувствовал тебя, и подумал, что ты в лагере, а потом решил, что ты ждешь меня на нашем утесе… — Почему ты оказался здесь? — Питер отвел глаза только на мгновение, когда отвлекся на съехавший с его плеча крюк, но, снова подняв голову, успел заметить, как чернота зрачков глаз Киллиана на мгновение заполнила радужку…
— Потому что ты пообещал забрать меня этой ночью в своей Неверлэнд. А ты всегда выполняешь свои обещания.
— Но… — ответ немного озадачивает Питера, потому что такое обещание он давал вовсе не Киллиану, а это значит, что подсознание снова уступило место сознанию. Питеру кажется, что еще немного, и он сам начнет путаться в своих реальностях. — Почему ты оказался именно здесь, на этом балконе?
Red — Part That’s Holding On
— Не знаю… — Колин пожал плечами. — Сначала я действительно был на утесе. И знаешь, вид с него напомнил мне одно место на побережье Ванкувера… Ты помнишь это место, с которого все началось в нашей другой реальности? — вместо ответа — улыбка полная грусти и сожаления, однозначно говорящая о том, что Питер знает, о каком месте говорит Колин. — Там было красиво, но я был на нашем утесе совсем недолго. Потому что, как только подумал о тебе и о том, что хотел бы продолжить то, на чем остановился, то оказался здесь…
— О чем ты?
«Был на нашем утесе» — так может сказать Колин, который знает о месте в их настоящей реальности, чертовски похожее на их с Киллианом излюбленное место здесь, в Неверлэнде, и которое как раз именно Киллиан называет «наш утес». Но в этот раз Питер не путается в том, с кем именно разговаривает. Он никогда их не разделял, пока каждый из них находился в своей реальности. А теперь, когда они оба оказались в его Неверлэнде, Питер не воспринимает их как единое целое, и точно знает, что сейчас смотрит в глаза Колина. Но ему все труднее улавливать смены сознания и подсознания…
— Вот об этом, — Колин подается вперед, будто намереваясь поцеловать Питера, но останавливается в нескольких дюймах от его лица.
Он осторожно проводит прохладным металлом по приоткрытым губам, скользит острием крюка по его груди и цепляется за шнуровку куртки, удерживая Питера на месте и лишая его возможности отстраниться. А Питер и не собирается этого делать. Напротив, он тянется к нему и аккуратно прихватывает зубами нижнюю губу. Колин знает, что после этого последует поцелуй, но в этот раз он перехватывает инициативу. Он соскучился по ставшей недоступной в их другой реальности близости. Он больше не может терпеть и буквально сминает торопливым поцелуем губы своего мальчика, который с тихим стоном отвечает на его порыв. Они оба соскучились, поэтому их поцелуй получается долгим настолько, что Колину кажется — он теряет связь с этой реальностью и проваливается на следующий уровень сна. И это заставляет его оторваться от желанных губ, чтобы заглянуть в теплую зелень глаз, в которых отражаются пляшущие огоньки света факелов, и прошептать:
— Привет, мой красивый мальчик…
И услышать его тихое:
— Привет…
Прижаться лбом к его лбу и выдохнуть свое признание в приоткрытые губы:
— Как же я соскучился…
И ощутить его рваное дыхание на своих губах:
— Я тоже…
