— Да. Браслеты Хранителя Снов соединяют подсознание с сознанием, смешивая их, делая единым целым. И именно поэтому, находясь здесь, я все помню о том, что произошло в моей настоящей реальности. Как, впрочем, и наоборот. Но Хранители умеют разделять свои реальности и свои сущности. И если мой дар врожденный, то ты получил его от меня, и пока не научился совмещать свое подсознание со своим сознанием, поэтому вы как бы… — Питер задумался, подбирая правильное определение. — В вашем случае магический браслет сработал так, что сознание и подсознание существуют отдельно в одном теле. И вы все еще находитесь в Неверлэнде, потому что мой браслет держит вас здесь. И как только я сниму его, ты снова окажешься в Листерии, а он вернется в свою реальность.
— А знаешь, он мне понравился, — Киллиан подался чуть вперед, намереваясь поцеловать своего красивого, но слишком серьезного мальчика. — И наша ночь мне понравилась… — он выдыхает свое признание в губы, которые трогает легкая улыбка.
— Мне тоже…
— Может, как-нибудь повторим?
— Может…
— Может прямо сейчас? — в голубых глазах вспыхивают озорные огоньки.
— Прямо сейчас… — Питер присматривается и понимает, что это не озорные огоньки — это отражение показавшегося над горизонтом края солнечного диска, — …мы все должны вернуться в свои реальности, — он снимает свой браслет и, нащупав концы завязок браслета на руке Киллиана, дергает их, быстро подцепляет пальцами полоску потертой кожи, снимает с Киллиана свой второй браслет и зажимает его в кулаке. — Я буду ждать вас. Возвращайтесь.
Он не знает, кому именно адресовано его «возвращайтесь» — Киллиану и «Веселому Роджеру», которого он давно считает чем-то одушевленным, или Киллиану и Колину… А может, им всем… Но определенно знает, что прежде, чем очертания окружающей реальности начнут размываться, он хочет поцеловать того, кого должен будет сейчас отпустить. Наверное, их желания совпадают, потому что он оказывается в кольце крепко обнимающих рук, а его губы пленяет поцелуй с привкусом легкой горечи предстоящей разлуки, которая через мгновение начинает закручиваться вокруг них стремительно темнеющей воронкой. Они проваливаются в разделяющую реальность Бездну, черноту и невесомость которой, глядя друг другу в глаза, даже не замечают…
Они не разрывают зрительный контакт и тогда, когда темнота вокруг них рассеивается, возвращая их в гостиничный номер, за окном которого начинало заниматься утро.
— Скажи мне, что это — не сон…
— Смотря, что ты считаешь сном…
— Тебя… — Колин протягивает руку к лицу Роба, чтобы поправить его челку, мешающую ему смотреть в теплую зелень глаз, но почему-то не решается. — И… его. И нашу ночь в твоем Неверлэнде…
— Ты же знаешь… — Робби дергает уголком губ и вроде как улыбается ему, но у Колина болезненно сжимается сердце от этой улыбки. — Нет никаких снов, а есть…
— …другая реальность, куда мы уходим, когда засыпаем, — Колин вспоминает, о чем когда-то рассказывал ему Роб. И если до сегодняшней ночи он относился к этому с некоторой долей недоверия, то теперь Колин убедился в том, что другая реальность действительно существует — он провел там потрясающую и очень реалистичную ночь со своим красивым мальчиком. Жаль, что единственную… — И я бы хотел засыпать рядом с тобой каждую ночь в этой реальности, чтобы с тобой же уходить в другую, — он замечает промелькнувшее в зеленых глазах сожаление и торопливо, чтобы успеть сказать все, что ему хочется сейчас сказать, продолжает: — Я знаю, что это невозможно. Знаю, что ты мне скажешь… И то, что мы не можем быть вместе в этой реальности, и про жизненные обстоятельства, и про обязательства, и про теорию взаимоисключения. Хотя этой ночью твоя теория не подтвердилась… — Колин задумчиво смотрит в глаза своего мальчика и спохватывается, когда в них мелькает недовольство. — Я все это знаю, Робби. Но мне бы хотелось быть с тобой… во всех реальностях. Хотя бы иногда. Чувствовать тебя. Знать, что мы есть…
— Не начинай, Колин, — Робби морщится и хмурит брови, а сожаление в глазах окончательно сменяется недовольством. — У тебя был выбор, но ты выбрал одну ночь, которую получил, и которая, увы, закончилась, — Роб дотягивается до лежащих тумбочке часов и бросает взгляд не циферблат. — Мне пора.
— Останься, Робби… — Колин хватает Роба за руку, останавливая его попытку подняться, и притягивает к себе. — Не уходи, — он сжимает его ладонь, порывисто целует прохладные пальцы и отчаянно умоляюще шепчет: — Останься… Я ведь не прошу невозможного… Всего пару дней… вместе… в этой реальности… Проведем их так, как захочешь ты. Пожалуйста, Робби…
Он умоляет своего мальчика в надежде, что Роб все же согласится. И в какой-то момент ему даже кажется, что мольбы будут услышаны, но… Колину хорошо знаком этот вмиг потемневший гипнотизирующий взгляд, как и крепкая хватка, из которой невозможно высвободить руку, и холод, впившийся иглами в его ладонь.
— Возвращайся в свою реальность, Колин…
