Кэлум сидел под дверью ванной и прислушивался к происходящему по ту сторону, но в комнате было совершенно тихо, словно Робби там и не было. Что вообще за такое важное дело, что Роб оторвал его от Лекс? А ведь все так чудесно шло к логическому завершению вечеринки. Оставалось только надеяться, что Лекси простит его внезапное исчезновение. Кэлум улыбнулся своим мыслям, когда услышал за дверью сдавленный стон и насторожился, прислушиваясь. Отчаянный крик Робби заставил его вскочить на ноги и сразу выбить плечом дверь — что-то жутко-леденящее было в этом крике. Замок поддался напору, дверь распахнулась, а Кэл застыл на пороге от увиденного: Роб сидел скрючившись на полу, прижимаясь щекой к стене, вздрагивая всем телом, а по щекам текли слезы. Но больше всего Кэлума испугала кровь на лице Робби и расцарапанные руки, которыми Роб обнимал себя. Этого видеть никому было нельзя, и Бирн решительно захлопнул дверь. От резкого звука Робби открыл глаза и посмотрел на Кэла.
— Что происходит, Роб? — Кэлум опустился на колени рядом с другом и осторожно коснулся его лба, где запеклась темная кровь. — Ты весь в крови…
— Это не моя кровь, Кэл…
— А чья? — Кэлум ничего не понимал…
— Я не могу тебе всего объяснить… Ты решишь, что я сумасшедший.
— Ты резал себе руки? — Бирн осторожно взял руки Робби в свои, рассматривая его запястья — это не было похоже на порезы, как будущий медик он в этом разбирался. Рваные края ран больше были похожи на царапины от когтей животного или птицы, а судя по глубоким следам на плече — довольно крупной птицы… — Что с тобой произошло, Роб? — Кэлуму страшно оттого, что он ничего не понимает, потому что логика тут не срабатывает. — Несчастная любовь? Может поделишься?
Робби долго смотрит на друга глазами полными слез, не решаясь ему доверить свои тайны, и в итоге отрицательно качает головой, судорожно всхлипывает и закусывает губу, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Кэлум берет его за плечи и осторожно обнимает, прижимая к себе, а Роб отчаянно цепляется за плечи друга, пытаясь прижаться как можно теснее, чтобы согреться в его объятиях, потому что ему жутко холодно, и только лишь в сердце еще остается чувство, согревающее его своим теплом и не давая замерзнуть окончательно. Глупое сердце все еще продолжает любить Киллиана Джонса, будь он неладен…
— Давай, смоем с тебя кровь и поедем домой, — у Кэлума разрывается сердце, потому что он физически ощущает отчаяние друга. — Можем заночевать у меня, могу отвезти тебя домой…
— К тебе… Поехали к тебе.
— Хорошо, — Кэл порывисто целует Роба в макушку, мысленно просит прощение у брошенной им Лекс, встает и помогает подняться Робби. — Давай смоем все что можно отмыть, остальное спрячем под моей курткой, чтобы другие ничего не заметили. Хотя, я думаю, что там уже часть разошлась, а остальным не до нас…
Пока Кэлум смачивает полотенце под струей воды, Робби рассматривает себя в зеркале, ужасаясь своему виду и количеству кровавых следов на лице, руках и даже в волосах. Ворон, по всей видимости, потерял много крови, и теперь Робби мучается от неизвестности о судьбе Феликса и Уайза. Попасть в Неверлэнд, после того как он побывал в темном портале, наверное, не удастся, и проверить нет никакой возможности: тепло во всё еще любящем сердце не дает Неверлэнду завладеть им, и браслеты теперь тоже оказались в другой реальности. Правда, Призрак говорил что-то о том, что Киллиан может стать ключом. Но где Роб будет искать его в этой реальности? Из задумчивости его вывело прикосновение ко лбу мокрого полотенца — Кэлум аккуратно стирал запекшуюся кровь. Сначала с лица, потом с волос, затем с рук… И вот тут произошло нечто странное, что привело будущего медика в недоумение: вместе с кровью исчезли и царапины с запястий, и даже глубокие рваные раны на плече… Словно это был профессионально наложенный грим… Как в кино… Кэлум растерянно посмотрел на Робби:
— Теперь я вообще ничего не понимаю… Мистика какая-то…
— Не спрашивай меня ни о чем, Кэл, ладно? Тебе лучше не знать, — Робби грустно улыбнулся, а потом взял мокрое полотенце из рук Кэлума и решительно стер последние следы, напоминающие о том, что произошло с ним в другой реальности, разрушившие за короткое мгновение его веру, надежду и… любовь тоже.
Они по-тихому, незамеченными, исчезли с вечеринки, и только уже когда они сидели в машине, Кэлум позвонил Джозефу и сказал, чтобы их не искали. Услышав в трубке насмешливое: «Голубки решили упорхнуть?», Кэлум усмехнулся — все же Джо неисправим, все пытается их на чем-то подловить. Роб всю дорогу молчал, и Кэлум решил не нарушать тишину тоже. Они молча подъехали к дому, молча поднялись в комнату Кэла и молча улеглись на кровать. Робби лежал на самом краю кровати, отвернувшись от Кэлума, и не шевелился. Смотреть в спину друга и не понимать, чем можно ему помочь, было невыносимо, и Кэл решил, что просто будет говорить ни о чем, чтобы отвлечь Робби от невеселых мыслей.
— Ты помнишь, что мы договорились с Джорданом, Джозефом, Дэном и Сэмом выехать послезавтра утром в Калифорнию?
— Помню…
