— Ну, все как-то получилось неожиданно… Нас шестеро на трех машинах. Ты всех знаешь. Джордан с Джозефом и Сэм с Дэном, — Робби торопливо перечислял друзей и видел, что мама его почти не слушает. — Мам. Ма-а-ам! Что скажешь?
Что-то было во взгляде сына такое, что Стефани решила — эта поездка нужна ему как воздух:
— Поезжай, конечно. Отцу я сама скажу. Только прошу — будь осторожнее. Знаю, как вы любите погонять. Нет, лучше Кэлума попрошу, чтобы он контролировал тебя.
— Господи! Уже представляю эту поездочку с постоянным ворчанием на ухо: я обещал твоей маме… — Робби изобразил ворчание Кэлума, закатил глаза и рассмеялся.
Напряжение бессонной ночи как рукой сняло, и мать с сыном уже непринужденно весело болтали, занимаясь приготовлением нехитрого завтрака и обсуждая предстоящую поездку ребят.
Ashes Remain — In Too Deep
День пролетел довольно быстро за сборами, составлением маршрута, предварительного бронирования мотелей для ночевок, изучением информации о городах, где им предстояло побывать и бесконечными созвонами и сеансами связи по скайпу с другими участниками этой авантюры, как окрестил отец их Большое Американское Путешествие. И Робби, только направляясь к Кэлуму, чтобы забрать его, поймал себя на мысли, что ни разу за весь день не вспомнил ни о Неверлэнде, ни о Киллиане, ни о темном портале.
Воспоминания нахлынули только ночью, огромной темной волной утаскивая его в свою бездну. Теперь тьма не окутывает удушающим коконом черных нитей, теперь вокруг Робби огромная масса черной воды. Тяжелой. Тягучей. Засасывающей в свою пучину. Теперь Робби не задыхается. Он тонет, но отчаянно сопротивляется, пытается держаться на поверхности. Вода холодная, даже ледяная. Он чувствует, как она просачивается через поры кожи, заполняя темнотой вены, выхолаживая его изнутри. Чувствует, как тьма, которая теперь приобрела жидкую форму, пытается подобраться к его сердцу. Он чувствует, как оно сжимается, как заполошно бьется в его груди, боится, что чернота поглотит его. Робби теряет силы в неравной борьбе с черной водой, которая не только вокруг него, но и внутри тоже. Невыносимо тяжелая, переливающаяся ртутью в его венах, тянущая в черную бездну… И Робби перестает сопротивляться, обессиленно опускает руки и чувствует, как ледяная вода затекает в его уши, глаза, попадает в нос, заливает рот… У воды странный привкус… Металлический и тошнотворный… Как у крови. И чернота уже смыкается над его головой, но в следующее мгновение Робби ощущает, как его ладонь попадает в захват… чужой руки. Она теплая. Она сильная. Она не дает черной воде забрать его, вытаскивая из бездны на поверхность. Робби выныривает, чувствует, как тягучая вода покидает его тело. Он не видит того, кто его держит на поверхности, но снова отчетливо слышит шепот: «Не бойся. Я рядом. Я всегда буду рядом. Все будет хорошо». Ему больно слышать этот голос, потому что понимает — хорошо уже не будет. Он задыхается от боли этого осознания. Пытается хватать ртом черноту вокруг себя, которая обжигает его легкие. Ему кажется, что от глотка черной ледяной воды ему станет легче, и он пытается вырвать ладонь из сильной руки, согревающей его своим теплом, и дать воде поглотить себя. Но у него уже нет сил на борьбу, а тьма заполняет его легкие, разрывая их. И от невыносимой боли он… просыпается.
Первое, что увидел Робби, испуганные глаза Кэлума, и понял, что это его ладонь отчаянно, изо всех сил, сжимает его руку.
— Ты задыхался… — Кэл тяжело дышал, словно это он тонул и задыхался во сне, а не Робби. — Ни о чем не спрашивать? — Роб молча кивнул головой, и Кэл, вздыхая, разжал руку, освобождая его ладонь. — Хорошо. Нас через час уже будут ждать ребята на выезде из города в Даллас. Может, будем вставать?
Они собирались почти в полной тишине, перебрасываясь иногда фразами о предстоящей дороге, о том, что нужно не забыть взять, а без чего можно вполне обойтись, и Роб был благодарен другу, что он не задавал ему никаких вопросов о прошедшей ночи. Они спустились уже готовые выйти за дверь, но мама Робби их не отпустила без завтрака, несмотря на уверения, что они договорились встретиться с ребятами в загородном кафе, где и рассчитывали позавтракать. Уже провожая мальчиков за дверь, Стефани попыталась что-то сказать Кэлуму, но глядя на то, как ее сын закатил глаза, махнула рукой, пожелав им удачного пути и наказав звонить почаще. Так как вести машину им предстояло по очереди, друзья во избежание спора — кто первым сядет за руль Мустанга, просто напросто бросили монетку — жребий пал на Робби, чему он был несказанно рад. Монотонность работы автомобильного двигателя и скорость его всегда успокаивали и приводили мысли в порядок.
