— Что значит – ничего? Если бы ничего не случилось, то ты не вел бы себя так, словно с цепи сорвался. Чего ты на Сэма набросился? — Кэл почти не смотрел на дорогу. — Не знаешь, что сказать? Тогда может объяснишь — откуда эти синяки на твоих руках? И на твоей шее, кстати, тоже? — Кэл заметил все это, когда Роб включил свет в салоне и вертелся на своем месте, а шарф при этом сбился немного набок. Кэлум протянул руку и приподнял шарф, обнажая шею Робби покрытую уродливыми багровыми пятнами, некоторые из которых были похожи на следы от пальцев рук, сильных, надо сказать, рук. — Твою мать!.. Мать твою, Роб!!! И ты будешь утверждать, что ничего не случилось?! Кто это сделал?!
Робби поспешно отвернулся к окну и уставился в темноту — они ехали по трассе вдоль пляжей Санта-Моники, и там, в темноте, за границей яркого света придорожного освещения скрывался огромный океан. Робби был уверен в этом, но видел только зловещую тьму, манящую к себе… Ему казалось, что там, в темноте, он получит облегчение своему душевному состоянию. А состояние, надо сказать, было паршивым… Вернее, его не было вовсе. После внезапной вспышки злости на Сэма Робби снова вернулся к пустоте, отрешенности и безразличию. Наверное, это была его защитная реакция — сознание выстроило барьер между ним и окружающей реальностью. Как-то, когда Робби учился в Британской школе актерского мастерства, у них было несколько занятий с психологом. Мистер Ронни тогда учил ребят, как справляться со стрессом, который запросто можно получить на съемках, и дал очень ценный совет юным актерам — всегда помнить, что играешь роль, особенно если она тяжелая в эмоциональном плане. И эту же уловку можно применять и в жизни — если не можешь контролировать происходящее, играй роль, которая поможет пережить ситуацию. По сути, вся жизнь — театр, а люди в ней актеры… И сознание Робби вроде бы восприняло все, что случилось, как одну из сцен фильма с Робби Кэем в главной роли. Но настойчивые расспросы Кэла и вспышки флешбэков в памяти заставляли Робби возвращаться в полутемный туалет ночного клуба, рождая нарастающее чувство тревоги.
— Кто, Роб?! Это не похоже на бутафорию… Или тебя снова нельзя ни о чем спрашивать?! — всегда спокойный Кэлум сорвался и впервые за все время их дружбы кричал на Робби — ему было безумно страшно, потому что он ни черта не понимал. — Я не спрашивал тебя ни о чем, когда ты терял сознание на моих глазах, а потом метался во сне и стонал, пугая меня до чертиков. Я не задавал никаких вопросов, когда увидел тебя всего в какой-то бутафорской крови. Не спрашивал, почему ты задыхался во сне, а просто сжимал твою руку, чтобы ты знал, что я рядом, и держал, пока ты не проснулся. Ты говорил, что это все плохой сон. И я тебе верил. Но сейчас то, Роб! Сейчас это — не сон! Это все реально! И я хочу знать, что произошло в том гребаном клубе?!! Кто это сделал с тобой?!! Кто, Роб?!!
Chris Daughtry — You Dont Belong
Кто… Кто… Кто… Ответ пульсирует в голове в такт с неожиданно взбесившимся сердцем, и Робби кажется, что еще немного и его мозг взорвется. Неожиданно салон «Мустанга» становится неуютным, тесным, давящим, душным. Робби кажется, что ему не хватает воздуха. Он задыхается, ощущая боль в своей груди, будто легкие полыхают огнем, а в глазах темнеет. Робби отстегивает ремень безопасности, освобождаясь от его удушливых объятий, обхватывает голову руками и опускает ее к коленям, пытаясь справиться с панической атакой, чем приводит Кэла в замешательство.
— Тебе плохо? — Кэлум одной рукой ведет машину, а другой тормошит за плечо затихшего друга.
Паника не отпускает Робби, и он чувствует, что еще немного и его сознание отключится, потому что не справляется с навалившейся реальностью.
— Останови машину, Кэл…
Кэлум не слышит его сдавленного шепота, а Робби больше не может ждать. Он резко поднимает голову, хватается за ручку и пытается открыть дверь машины на ходу, своим внезапным порывом вынуждая Кэла вдавить педаль тормоза в пол. «Мустанг» резко тормозит, и если бы Робби не вцепился в дверную ручку, то наверняка разбил бы себе лицо о переднюю панель. Роб распахивает дверь, буквально вылетает из салона, немного отбегает от машины и замирает, пытаясь сделать глоток воздуха, но костлявая рука паники, вцепившаяся в его горло, делает все попытки тщетными. Он знает, что сосредотачиваться на этих ощущениях нельзя, что нужно как-то себя отвлечь, переключить внимание хотя бы… хотя бы на парк аттракционов, что сверкал вдалеке на одном из пирсов Санта-Моники, озаряя ночь разноцветными огнями. Это действительно отвлекает Робби, потому что выглядит завораживающе красиво настолько, что он вытаскивает телефон и делает несколько фотографий. Он до того увлечен, что совсем не слышит, как еще две машины останавливаются совсем рядом, и не замечает, как пять пар глаз наблюдают за ним.
— Кэл, что случилось-то? — от неожиданно раздавшегося по рации голоса Дэна Кэлум вздрагивает. — Что за экстренное торможение? Хорошо, что за вами никого не было, а то неизвестно, чем бы тогда все закончилось.
