— Кормилец… Да как же?.. Да где?… — выдохнул опавший лицом Герхард, сунувшись следом за начальником стражи.
— Запорю…, - услышал он в ответ, — в кандалах сгниёшь.
Окликнув подчинённых Отто фон Эстельфельд, вскочил на подведённого коня, вытянул его нагайкой по крупу и помчался в распахнутые по случаю дневного времени ворота кордегардии по заснеженным улицам Майнау. Четыре всадника спешили за ним. А сержанты стали окликивать свободных от несения службы стражников и они, гремя железом, спешно строились и выходили за ворота.
— Ребята…, что случилось? Ребята…, - теребил за рукава стражников Герхард.
— Отстань! Убийство на Зелёной улице, — грозно насупил брови сержант — кастеляна не любили.
Качая головой и причитая про себя, Герхард, скрипя по унавоженному снегу тёплыми сапогами на меху, подошёл к возам с сеном, стоявшим прямо посреди двора кордегардии. Сена в них не хватало на треть против заявленного. И как это его угораздило так попасться? А если правда высекут? Шкура-то заживёт, а вот денег жалко. Так жалко!
Вымахнув высоко в бледное зимнее небо, я раскрыл перепончатые крылья и начал подниматься выше и выше. Сверху я надеялся засечь сигнатуру третьего, зарезавшего Хени и Дибо и добивавшего мелких.
Где? Где эти суки!? Поднимаясь вверх, я кружил над городом по спирали, забираясь на высоту. Чем выше, тем сложнее меня заметить с земли и больше радиус обзора. В демоническом облике телеметрия выросла скачком и я мог охватить весь город. Кружа в морозной вышине, я просеивал город в поисках тварей. Кот дал мне достаточно чёткие приметы, кроме того один из них был сильно ранен и лишился глаза. Вот по свежим ранам я его и искал. Скорее всего и другой будет где-то рядом, если только этот другой не решил избавиться от раненого напарника и скрыться по-тихому…
По накатанной дороге из Майнау рысью бежала мохнатая крестьянская лошадка, запряжённая в сани. Вожжи держал крепкий мужичок в лохматой шапке, надвинутой на глаза. Второй, постанывая на кочках, лежал укрытый войлочной полостью. Удачно удалось смыться. И концы подчистили. Нет, всё таки, какой поганый зверь в доме оказался! Завалил Дитера на раз! Кровища из шеи на две ладони брызнула! Всю морду Гансу распахал, глаз выдрал. Зато всю мелочь прибрали — удовлетворённо размышлял Герхард Затейник. Лошадка, отобранная у неосторожного мужичка (туда ему, дураку, и дорога, прирезали и закопали на обочине) вздрогнула, захрапела и вдруг заупрямилась, потом начала сигать в оглоблях. Герхард бросил вожжи и, выскочив из саней, побежал к ней, надеясь схватить обезумевшее животное под уздцы. Промелькнула тень, налетевшая сверху, и в спину Затейника, вспарывая тулуп, вонзились когти ног, спикировавшего с неба багрово-фиолетового демона. Герхард не растерялся — беспокойная жизнь людолова давно научила реагировать на опасность прежде чем думать, прыгнул вперёд и покатился по укатанному снегу дороги.
Катись, ягодка, далеко не уйдёшь. Я втянул когти на ногах и вырубив паниковавшую лошадь, повернулся к лежавшему в санях. Подошёл, откинул полость. Урод, ворвавшийся в дом омег, не успел ничего сделать — помешал Господин Ди. И теперь эта тварь тонко скулила лежа передо мной на спине и суча ногами со стремительно расплывавшимся в промежности пятном. Я вытянул в его сторòну палец с длинным чёрным когтем, ткнул рукой в солнечное сплетение, пробивая насквозь толстую зимнюю одежду. Тварь взвыла громче, издала кишечный звук и в воздухе нестерпимо завоняло. Страшно?! Страшно!
«А когда детей убивать ты шёл страшно не было?!» — пробил я его мозг телепатией.
Ублюдок выл от страха за свою никчёмную жизнь.
«Ничего, сейчас и ты пользу принесёшь. Хочешь помочь дяде? Не хочешь? — удивился я, телепатически ведя диалог с тварью, — А придётся!»
Грязная, пропитанная кровью повязка, которой кое-как было замотано разорванное котом лицо, сползла. Кровь начала сочиться из ран, пропитывая сено, на котором лежал несостоявшийся убийца.
— Это он! Герхард! Одноглазый! Он убивал! — что есть мочи орал перепуганный альфа, — Я не убивал! Я не убивал! Не убивал я!
— Ты знаешь…, - многоголосо прорычал я и замолчал, наблюдая, как он с надеждой уставился на меня единственным уцелевшим глазом на окровавленном лице, — Мне похер!
Невеликий запас энергии, заметно растраченный полётом, показывал дно и нуждался в пополнении. Я поднял правую руку, поднёс её к своему лицу (или морде?), растопырил пальцы, разглядывая, а затем, молниеносно повернувшись к уроду, вогнал, ломая рёбра, ладонь с растопыренными пальцами прямо в грудь лежащего. Энергия жизни убитого потянулась в меня, насыщая демонический организм. Тело альфы на глазах ссохлось, скукожилось и рассыпалось невесомой серой пылью. Одежда, ещё сохранявшая тепло тела, опала.
Четверть! Всего четверть моего энергетического резерва была наполнена. Так мало. А где второй?